– Спасибо, – сказал он, – Хотелось бы мне, чтобы вас слышал кто-нибудь из наших.
Он долго и пристально смотрел на нее. У нее появилось чувство, будто он измеряет ее, а его глаза словно изучали изгибы и округлости ее тела, плечи, твердую грудь под платьем, ее прямой и чистый взгляд.
– Вы знаете, – сказала она, – я убеждена, что у вас есть еще много нераскрытых талантов разного рода. Держу пари, что мы сможем извлечь выгоду, сравнив, насколько соответствуют действительности сплетни о вас и обо мне.
– Эта идея звучит как прекрасная музыка, – сказал он.
– Почему бы нам не выпить?
Он взглянул поверх ее плеч на бар, где Лу скучал в одиночестве со стаканом бурбона. Глаза Кейна сказали ей о том, что у него что-то на уме.
– Идите по дорожке и ни с кем не заговаривайте, – улыбнулась она.
Они прошлись ленивой походкой, обошли отель и отыскали в саду укромное местечко, где, не прерывая друг друга, в общем согласии более часа они продолжили дискуссию о деятельности «Американ Энтерпрайз», о прошлом и будущем транснациональных корпораций, о роли и устройстве их самих в респектабельных компаниях.
Лиз обнаружила, что Спенсер Кейн был осведомлен о специализации «Телетех» на электронной и телевизионной технологии.
Лиз внимательно слушала рассуждения Спенсера Кейна, время от времени делая комплименты его уму и деловому чутью. В то же время ее инстинкт помогал ей трезво оценить его. Она начинала понимать, что ему не хватало смелости и остроты взглядов, свойственных ей самой.
Он был настоящей акулой, достаточно умной, чтобы идти к власти по пути наименьшего сопротивления. Он был настолько тщеславен, что не боялся ставить перед собой самые высокие цели и смело шел к ним. Кейну свойственны были деловая хитрость и деловая хватка в наиболее откровенной форме. Он мог далеко пойти в мире бизнеса. Ему не хватало искры идеализма, которая отличает великих предпринимателей. Именно эта неспособность глобально мыслить, беспощадная сосредоточенность только на достижении власти делали его еще более опасным. Лиз понимала, что такого врага лучше не иметь.
С другой стороны, в качестве друга он мог быть очень полезен. Слушая его, Лиз выражала ему восхищение своим мелодичным голоском, в котором звучало многое… Она чувствовала, что он уже заинтересовался ею. Более того, женское чутье подсказывало ей, что в нем есть какая-то уязвимость. Пока она не могла определить, что это, но была уверена, что найдет его слабое место. Более часа они осторожно, неторопливо испытывали один другого, как будто готовились и ждали сигнала к схватке. Оба знали, что придут к ней.
Перед полуночью они решили, что настало время начать баталию.
– Взгляни на время, – сказал Спенсер Кейн. Лиз просто улыбнулась.
Его комната была на двадцать третьем этаже.
На тумбочке возле кровати слабо мерцал свет лампы.
Лиз вошла в комнату первой. Когда он вешал ее пальто, она повернулась – ее тело уже издавало тонкие и нежные сигналы теплоты – и посмотрела на него влажными глазами, в которых светилось желание. Она пробежала пальцами вдоль своего плоского живота к бедрам и улыбнулась притворной улыбкой. Выглядела она очень молодо и соблазнительно.
Дверь закрылась.
– Хорошо, – сказала она. Ее тело при тусклом свете ночника казалось нежным и мягким. – Итак, мы здесь.
Ее улыбка показалась ему чрезмерно долгой.
Он приблизился к ней и быстро прильнул к ее губам. Ее язык скользнул к нему в рот.
Его объятия усилились, хватка сделалась стальной. Поцелуй его был грубым и болезненным. Пальцы, сжимавшие ее плечи жгли каленым железом. Без сомнения, физически он был очень силен. Она подняла руки и сама обняла его. Затем прошлась руками по его бокам и узким бедрам, потом вверх, вдоль его спины, чувствуя плотные мускулы своими тонкими пальцами.
Лиз ощутила сдержанность в его поцелуе. Между ними возник момент неопределенности. Кейн чего-то хотел, чего-то особенного. Она также ждала логического продолжения некоторых моментов прошедшего вечера.
– Ты такой сильный, – пробормотала она ему на ухо, ее руки сжимали его. – Я же вижу, какой ты сильный. – Они начали раздевать друг друга.
Она сняла его галстук и рубашку. Он стянул с нее платье. Она расстегнула ему брюки. Он спустил с нее нижнюю юбку. Оба получали удовольствие от замедленности и постепенности этого процесса. Наконец ее нижнее белье порхнуло вниз, а бюстгальтер был отброшен.