Все это она объяснила Спенсору Кейну. Ее логику нельзя было отрицать, да и его личное знакомство с телевизионной технологией позволяло ему понять всю красоту и изящество ее плана. И к тому же Лиз подсластила предложение своими притворными беседами в спальне, которые заставляли Кейна думать, что половина этого плана была придумана им.
Она так же объяснила изменения в расписании телевизионного отдела «Американ Энтерпрайз» для создания нового телевизора, производство которого возглавит она и Спенсер. В дело вовлекались множество патентов и огромное число договоров по созданию рынка сбыта цветных телевизоров, которые должны были в итоге сделать Лиз и Кейна мультимиллионерами, и принести им мировую известность. Когда план Лиз осуществится, их влияние в «Американ Энтерпрайз» будет неограниченным.
И все же были вещи, которые Лиз не открыла Кейну. Наиболее важным был глобальный план, о котором она никому не рассказывала.
Лиз предвидела, что технологические и финансовые связи между ее собственной компанией и главной телевизионной сетью могут привести к более тесному сотрудничеству. Надавив в нужном месте и в нужное время, она сможет получить возможность контролировать производство программ и рекламу, также как и техническую сторону трансляции. Цель этого замысла – полное осуществление руководства творческой и технической сторонами телевещания, сохранение независимости компании.
Но этот ее главный проект был пока тайной. Он зависел от ближайшей битвы, для которой ей потребуется помощь Спенсера Кейна.
На данный момент Кейн был ключом ко всему. Лиз не случайно наметила его своим союзником. Она знала, что он обладал исключительным влиянием на некоторых руководящих сотрудников «Американ Энтерпрайз». Кейн был их человеком, он оказал им много сомнительных услуг в прошлом, услуг, за которые они теперь были обязаны ему. Он был особенно близок с одним из членов правления, у которого были грандиозные связи по банковской линии, с человеком по имени Пенн Маккормик. Он не один раз помогал Кейну по работе в «Американ Энтерпрайз» и состоял в совете нескольких электронных корпораций. Его возможности должны сыграть решающую роль в плане Лиз.
Для Лиз Спенсер Кейн был веревочкой, связывающей ее с Пенном Маккормиком, а Пенн Маккормик – ее главная дорога к будущему телевизионного бизнеса.
Единственным препятствием, стоявшим перед Лиз, были наследственный эгоизм и недобросовестность Спенсера Кейна. Лишь тот факт, что ей был нужен такой человек и приходилось доверять ему, уже подвергал весь план большому риску.
Она преодолела это препятствие двумя способами. Сначала она заставила Кейна понять, что ее умственные способности и проницательность были необходимы для осуществления их замыслов. Она очень хорошо знала техническую сторону телевизионной промышленности, в этом он не мог с ней сравниться. И ее понимание рынка также, как и отношение к руководству производством, было просто удивительным. Влияние и настойчивость Кейна значили очень много, но он не мог провернуть все без Лиз. Она была необходима.
Во-вторых, она полностью завладела им физически. За последние три месяца она позволила ему изучить свое тело со всеми его тайнами и очарованием. С каждым свиданием она приоткрывала ему все больше, используя для обольщения свои грациозные манеры, ласки, вкрадчивые улыбки и смех.
А в постели она играла им, как музыкант играет на арфе, соблюдая интервалы и выдерживая паузы, доводя его до величайшего блаженства.
Она была одинаково хорошим экспертом как по мужчинам, так и по бизнесу. Она знала, как заставить его ждать чуть дольше, чем он намеревался, страдать от наслаждения, зависеть от ее ума и сообразительности в кровати. Как он будет зависеть от нее в бизнесе.
И она так планировала свои визиты в Нью-Йорк, чтобы к моменту ее прибытия его желание достигало максимальной точки, сама же сдерживала себя, также, как она придерживала информацию о своем генеральном плане, чтобы оставлять Кейна в невыгодном положении. Так что когда они наконец встречались, он жаждал ее так же, как и ее идей.
Теперь она видела в его глазах голод, которого раньше не было, и безжалостно этим пользовалась. Когда они беседовали в номере гостиницы, она вдруг в самой середине технической дискуссии придавала своему голосу завлекательную нотку. Это очень смущало его и так возбуждало, что он кидался к ней с распростертыми объятиями. Им приходилось прерывать дискуссию на время, пока она доставит ему удовлетворение. В конце концов она привыкла видеть этот голод за любыми другими выражениями его лица, слышать стон его желания за всеми другими словами, каким бы холодным ни пытался он казаться в ее присутствии. Когда он звонил ей в «Телетех», часто в очень неурочное время, она знала, что одержимость ею делала для него просто невозможным прожить этот день, не услышав ее голоса, который теперь стал для него наркотиком.