Немного подумав над её предложением та заявила:
— Хорошо, я вас услышала. Но мне надо посоветоваться по этому поводу с остальными. Часа через три я дам вам ответ!
— Как вам угодно. Можете передать его моему сыну, я буду с ним на связи и в случае чего тут же появлюсь для обсуждения всех условий! — произнесла Реката и в ту же минуту, надев шлем, растаяла в воздухе.
Через три часа её предложение было принято, а ещё через некоторое время рядом с базой приземлился десантный корабль, и мы все, оставив здесь троих человек для координации движений из людей Рекаты, отправились обратно. Лайя же решила отправиться вместе со мной в «Тарт», чтобы помочь разобраться с доступом на обнаруженную там до этого одну из их баз.
Как только я вернулся, я тут же, разместив Лайю в своём доме, естественно, отправился в гости к Эйле, чтобы узнать, как обстоят у неё дела. А обстояли они, как сразу же выяснилось, не лучшим образом. Эта мадам после моего исчезновения, к моему удивлению, сразу же обзавелась целым гаремом из своих фаворитов. Главным из которых был небезызвестный мне любвеобильный Муск, которого я в своё время назначил руководителем местным гарнизоном из местных туземцев.
Около её палатки меня встретили две чокнутые личных стражницы и наотрез отказались пропускать внутрь, заявив, что та занята и приказала никого к ней не пускать. После чего я, раскидав по сторонам обоих, зашёл внутрь, воспользовавшись имеющимся у меня для этого кодом к электронному замку двери., и тут же остолбенел прямо на пороге. Эта озабоченная сучка развлекалась на кровати сразу с двумя туземцами мужского пола один из которых и оказался Муск. При том они её обрабатывали сразу вдвоём в оба отверстия. Сама радость моей жизни увидев меня так и обомлела зависнув с открытым ртом. Судя по всему эта радость моей жизни меня уже похоронила.
— Ты⁈ — пропищала она с полным изумлением и, скинув с себя одного из своих кавалеров на пол, попыталась встать вытаращившись во все глаза на меня.
— А ты кого ждала⁈ — прошипел я, чувствуя, как мои глаза наливаются кровью.
— Я думала, ты погиб, милый! — пискнула жалостливо эта стерва, стреляя с опаской на меня своими жёлтыми глазищами.
— Я бессмертный, дура! — заявил с гневом я и, подцепив обоих гавриков за уши, подтащил их к дверям и пинками вышвырнул прямо голыми из палатки. После чего повернулся опять к ней и зарядил увесистую королевскую пощёчину.
— Это тебе в виде профилактики! — сообщил я и, узрев на столе бутылку c кайровской водкой, тут же несколькими глотками осушил её чуть ли не наполовину. После чего повернулся опять к ней и задумался над тем, что же с ней делать.
— Я смотрю, ты без меня здесь не очень скучала, моя радость! — произнёс я и зарядил ей вторую оплеуху так, что она тут же, запищав что-то о своей мамочке, распласталась во всей своей красе на кровати, взбрыкнув кверху ногами.
— Ты же сам бросил меня, что мне ещё оставалось делать! — заверещала та, переложив всю вину за случившееся на меня самого.
— Ну да, и ты решила, что заместо того, чтобы искать меня, пойти с горя по рукам местных аборигенов! — заржал я, ища глазами, чем бы оприходовать её задницу. Остановив взгляд на кожаном поясе одного из её новых ухажёров, я вытащил его из брюк и, держа в руке, направился неспеша к ней.
— Давай сюда свою задницу, сейчас выпишу тебе порцию лекарства, чтобы неповадно в следующий раз было меня хоронить раньше времени! — известил я о своём решении прочистить ей мозги.
Пискнув что-то невразумительное, та, к моему удивлению, послушно перевернулась на живот и покорно выпятила свою попу. При этом жалостливо всхлипывая, но покорно ожидая наказания. Отчего у меня сразу пропало всякое желание для дальнейшей экзекуции.
— Ладно! — смилостивился я.
— Пусть всё это останется на твоей совести! — заявил ей я.
— Только теперь ты должна казнить своих любовничков, если не хочешь, чтобы все местные туземцы показывали, тыкали нам в спину пальцами и ржали в один голос! — обрадовал её я.
— Как казнить⁈ — опешила та.
— Просто приказать им отрубить голову за измену и заговор против тебя и законной власти, или вздёрнуть прилюдно на виселице. Чтобы заткнуть рты! — изрёк ласково я.