Изумлённо уставившись на них, она перевела затем взгляд на меня и тут же, к моему удивлению, расхохоталась.
— Очень интересно. Ты что так теперь и будешь меня в них держать, или может вообще полностью меня свяжешь от греха подальше⁈
— А это уже от твоего поведения зависит, моя хорошая, а то я что-то умаялся с тобой уже воевать! — заметил я и для верности привязал её ещё и за ногу на цепь к ножке кровати.
При этом я всё это сделал одним только усилием воли, представив себе, как это будет выглядеть. После чего, удивившись своим новым способностям, тоже мысленно повалил её кверху задницей на кровать и, соорудив из воздуха ремень, прошёлся им для отростки несколько раз по ней под её истошные вопли. Затем полюбовавшись на дело своих рук, милостиво распаковал её от всех пут обратно. Чтобы посмотреть на её дальнейшее поведение.
Вскочив с кровати и потирая рукой свою задницу, та уставилась на меня с негодованием и обиженно пропищала:
— Ты совсем, что ли, охренел? Мне же было больно! — и тут же, ухватив рукой бутылку, налила себе в уцелевший бокал добрую порцию вина и залпом опрокинула его в себя.
После чего сразу же запулила им в меня, а затем на всякий случай ещё и тарелкой, и тут же бросилась в душевую кабину, где и заперлась зачем-то изнутри. Видимо, совсем упустив из вида, что для меня теперь преград на этом свете практически нет.
«Вот ведь неуёмная ушастая зараза», — подумал я и, почесав затылок, тут же перенёсся туда вслед за ней.
— Отвали от меня, исчадие ада! — взвизгнула та, как только узрела меня рядом с собой, и тут же забилась в угол комнаты.
— Нигде от тебя спрятаться уже нельзя!
— А зачем от меня прятаться⁈ — удивился я.
— Или я тебе совсем не нравлюсь, или лицом не вышел! — и тут же изменил свой облик, став похож на того парня, о котором она думала всё это время в своих мыслях. То есть на такого же Морлока, как и она.
После чего она тут же брякнулась в обморок, и мне ничего не оставалось, как оттащить её на кровать. Правда, пока я прибирался в комнате после устроенного ей небольшого погрома, она уже очнулась и, видимо, незаметно наблюдала за мной. Почувствовав её взгляд я обернулся и погрозил ей пальцем.
— Если ещё разобьёшь хоть один бокал или тарелку будешь пить и есть из железной миски как кошка, поняла? У меня здесь не склад посуды для тебя!
Оглядев меня с головы до ног, та удивлённо покачала головой и с сарказмом заметила:
— Опять у меня в голове копался, сволочь? Только ты всё равно не он, хоть и похож на него как две капли воды!
Забыв, что я был всё это время в облике какого-то её дружка, я тут же вернул себе прежнее обличье и невозмутимо заметил:
— А я с этим и не спорю, но драть тебя теперь буду я, а не он. Впрочем, если хочешь, ты вполне можешь с ним ещё и увидеться, так как он у нас тоже в плену. Если не ошибаюсь, ты зовёшь его Первый, да⁈
Услышав это, та сразу побледнела ещё больше, хотя при её цвете кожи это казалось просто невозможным, и тут же бросилась ко мне и встала, я не поверил своим глазам, на колени.
— Не убивай его, я тебя молю, я сделаю всё что ты хочешь!
«Вот женщины», — подумал я ошарашенно, у них даже в такой ситуации только одно на уме: «Как там поживает их милый любовник без них!».
Подняв её на ноги, я заметил.
— А вот с этим, моя милая, у нас могут быть проблемы. Так как именно он организовал нападение на наш город и непосредственно виновен в гибели огромного количества его жителей. А значит, должен как-то ответить за это!
— Тогда и меня можешь казнить вместе с ним, понял? Я тоже к этому как-никак причастна и отправила на тот свет немало их! — заявила она и, подойдя к столу, допила всё содержимое бутылки прямо из горла. Затем посмотрев на меня исподлобья добавила:
— Надеюсь в следующем своём воплощении им повезёт больше в этой жизни. В отличии от нас. Так как бессмертные больше не возрождаются в отличии от них, после своей гибели…
— А вот с этого момента ну-ка поподробней! — произнёс я, чувствуя, что она что-то знает насчёт этого такое, о чём мои соплеменники даже не догадываются.
— А что тут непонятного? Всевышний дал смертным несколько попыток в этой жизни реализовать себя, а нам только одну. Так сказать, решил посмотреть, какая форма энергетической субстанции или, по-вашему, души будет более эффективна для своего развития или деградации. Это как уже получится в процессе её эволюции! — после чего, взглянув на меня с явной насмешкой, добавила:
— А вот ты теперь к кому относишься — непонятно. К смертным ты уже явно не принадлежишь, а к нам и подавно. Так как мы черпаем и преобразуем в себе только определённый спектр энергии, необходимый нам для регенерации своей энергетической ткани и материи. А ты, как «Архаимы», можешь преобразовывать окружающий мир одним усилием своей воли. Но они бессмертными не были, хоть и жили почти тысячу лет. К тому же как раз мы их и уничтожили всех в своё время! — усмехнулась она.