—нужно убираться от сюда и быстрее. Давай потом поговорим — голос дрожал, я нарочито делал вид что не понимаю в чем дело. Хотя где то далеко в глубинах моего подсознания я знал.
Это не Мередит.
Я будто разговаривал с фарфоровой куклой: глаза пустые - стеклянные. Она стояла не двинувшись с места и смотрела будто сквозь меня? Нет. Она смотрела будто я кусок мяса.
—я скучала по тебе Льюис — холодный пониженный бас, совсем не похожий на голос человека.
—что ты делаешь Мередит ?— с моих губ сорвался истерический вопль. Предплечье пронзила острая боль, я слышал как что то скрипунло, потом звук сломанной ветки. Я зажмурился и упал на колени чувствуя как по коже течет что то вязкое и теплое. Перед моим носом на тротуарную плитку брызнула кровь.
Ларек с ватрушками.
Сегодня я ходил в магазин. Нет, не так — я пошёл за булочками, обожаю выпечку. Возле моего дома есть небольшой ларёк, там продают хрустящие круассаны и ватрушки. Так вот.
Небо заслонили тяжёлые серые тучи. Ветер пробирался под футболку. Я поёжился и прижал руки к телу. Нужно было всё-таки надеть кофту.
Сзади меня послышался стук каблуков.
Он был всё ближе и ближе, потом лёгкий ванильный аромат начал щекотать моё обоняние. Я будто был под гипнозом невидимого запаха, жуть как хотелось обернуться, но я не стал. Держался из последних сил, а когда получил свой заказ, то развернулся, своим периферическим зрением замечая…
У неё нет половины лица!
Она стояла неподвижно, будто статуя, а я уставился на неё. Вот-вот, и меня вырвет.
Вокруг ничего, тишина. Я начал остервенело оглядываться, но глаза перестали меня слушаться. Всё вокруг потеряло свою чёткость, и я оступился, едва не упав.
Она слегка шаталась, потом завалилась на бок, как тряпичная кукла. Часть её лица, вернее та часть, которой не было, прижалась к холодному асфальту. Под ней начало расползаться огромное пятно крови. Выстрелов не было — я даже не слышал тот самый скользящий звук, когда пуля врывается в тело. А тут ей снесли половину бошки — и всё тихо.
Я обернулся. Продавец стоял за прилавком, его рот приоткрылся, а руки замерли над стойкой с чизкейками. В ушах начало звенеть, тишина давила мне на барабанные перепонки.
Затем — шмяк. Продавец упал лицом в торт, развесив руки по столу. Белый крем начал наполняться тёмной красной жидкостью. Она росла, переваливая через подставку и расползаясь по столу.
— Где же ты, чёртов ублюдок?!
Я прокричал это, не понимая, что всё ещё стою в очереди за ватрушками.
Потом лёгкий ванильный аромат снова начал щекотать моё обоняние.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов