Вопрос оцарапал охрипшее горло.
Над Ваэлой склонился медтех.
– Скоро ты будешь на борту, милая. Не волнуйся.
Ремни каталки впивались в грудь.
«Это Пандора, человек-ваэла. Здесь все зло вырвалось на свободу».
Не Керро, а снова тот голос…
«Аваата?»
Слово пощипывало язык. Медтехники принялись перегружать ее с каталки в челнок. Голоса сливались в сплошной гул. Над ней парило чье-то лицо – реальность или бред? Чем-то схожее с лицом Льюиса, но другое. Ваэлу катили, толкали, кололи, но все ее внимание поглощал голос в глубинах рассудка и единожды осознанная ею связь со всем человечеством.
– Она беременна. Это значит – на борт, к наталям. Приказ.
– На каком сроке?
– Уже больше месяца.
«Не может быть! – мелькнуло в голове у Ваэлы. – Я только что прибыла сюда, а мы с Керро…»
Ее чувство времени странным образом раздвоилось. Одни внутренние часы уверяли Ваэлу, что в Редут она прибыла поздним вечером тех же суток, когда их подводная лодка нырнула в лагуну. Вторые часы притаились в животе, и они обезумели… стрелки их крутились, крутились, кружились… оставляя часы в голове далеко позади.
– Пускай с ней натали разбираются, – заключил кто-то.
Ваэла слышала эти слова, но разорвавшаяся связь времен казалась ей важнее. С того мига, как Керро вошел в нее… время раздвоилось. А ее – это она знала – доставят на борт, к наталям. Так требовало богоТворение.
«Как это возможно, Аваата?»
Девушке казалось, что ей заповедано быть в тягости, и акт зачатия стал лишь формальностью.
Когда шлюз челнока открылся, за каталку взялся узколицый тип, в котором Ваэла узнала одного из подручных Мердока – клона, отличавшегося длинными пальцами и пронзительным голосом. Она вздрогнула в страхе.
– Меня пошлют на борт?.. – Она не осмелилась договорить до конца: «Или в Первую?»
– Да, – ответил клон, и каталку тряхнуло на пороге.
– Что же нам теперь делать? – прошептала Ваэла вслух.
«Спасать мир», – ответил голос из глубины.
Потом щелкнули затворы, и Ваэла уснула.
Сознание – от «со» + «знать». Совесть – от «со» + «ведати» (устар. «ведать», «знать»). Сознание есть знание; совесть есть также знание (или первоначально весть).
– На борту! – взвыл Оукс в микрофон. – Кто приказал отправить эту таоЛини на борт?
Медтехник на экранчике и сам казался маленьким и очень напуганным. Он с трудом пошевелил губками.
– Вы, сэр. Я хочу сказать… это ваш приказ. Она беременна, сэр, а вы распорядились в порядке богоТворения отправлять всех…
– Ты мне только не заливай, что я там приказывал!
– Так точно, сэр! Прикажете вернуть ее, сэр?
Оукс молча схватился за голову.
Да нет, поздно. Натали уже вцепились в нее. Вернуть беременную на нижсторону теперь можно только прямым приказом по медсектору, а это – лишнее внимание… В Редуте и без того хватает проблем. Лучше выждать, пока не представится случай… Черт! Ну почему мы не опустили наталей сюда…
– Мне нужен Мердок.
– Он на борту, сэр.
– Знаю, что на борту! Как сможете – на линию ко мне его!
Он треснул кулаком по клавиатуре, и физиономия трясущегося медтехника пропала с экрана.
«Проклятье! Только все пошло на лад!..»
Оукс выглянул в окно. Воды залива за взлетным полем были чисты – ни следа келпа. Ровная спокойная поверхность зеркалом отражала свет прожекторов периметра и огни электросварки.
«Никакого келпа. Сгинет он с лица Пандоры – мы и глазом моргнуть не успеем».
Останется только Корабль.
«Нет, корабль!»
Да теперь еще эта девка, Ваэла таоЛини. Что она разузнала – один Бог ведает. Томас ее в чем угодно мог убедить. Он, в конце концов, тоже кэп…
Вернувшись к консоли, Оукс запустил голозапись допроса своего соперника.
Томас сидел в самое середине темной камеры – три метра от стены до стены. Напротив него стояла рослая специалистка из поведенческого сектора.
– Времени нет. Нет времени, – бубнил Томас, покачивая головой. – «Вы должны решить, как станете богоТворить», – говорит Корабль, а разгадка – она в море. Я знаю, она в море. БогоТворить… творить Бога… И времени не осталось… после стольких эпох, стольких миров… времени больше нет. Нет времени.
Оукс с досадой выключил проектор.
«Келп до него точно добрался. Оно, может, и к лучшему…»
Он снова обернулся к плазовой стене, за которой простирался океан, наблюдая, как играют на воде огни резаков и сварочных аппаратов.
«Для нас келп – это разменная монета, – подумал он. – Томас почти добрался до истины. Обрекая на гибель келп, мы выгадаем себе немного времени, а на заработанное время купим себе планету. Неплохой, в сущности, обмен».
Он принялся прохаживаться тем же коротким маршрутом – от стены к консоли и обратно… Попав на борт, девчонка таоЛини стала представлять собой слишком неопределенную переменную. Надо что-то делать.