– Как же плохо ты понимаешь дружбу.
– Так я… инструмент. И ты проигрываешь меня заново?
– Нет, Радж. Нет. – Сколько печали в этом страшном голосе. – Инструменты играют.
– Почему я должен позволять тебе играть на мне?
– Хорошо! Прекрасно, Радж!
– Это можно считать ответом?
– Считай это одобрением. Ты и вправду лучший мой друг. Мой лучший инструмент.
– Я, наверное, никогда этого не пойму.
– Это, полагаю, оттого, что играть тебе нравится.
Флэттери не смог удержать смешок. – Веселье тебе идет, Радж.
«Веселье?» Он и не помнил, чтобы ему приходилось веселиться – разве что в горьком самоуничижении посмеиваться над собой. Но теперь он помнил, как погружался в гибер – не один раз, а множество, больше, чем мог или хотел сосчитать. Были и другие пробуждения… другие игры и… да, другие поражения. Но он ощущал, что Корабль забавляют его метания, и знал, что от него ждут ответа.
– И что мы играем на этот раз?
– Мои требования остаются неисполненными, Радж. Люди почему-то не в силах решить, как им богоТворить меня. Поэтому людей больше нет.
Раджу словно окатило ледяной водой.
– Больше нет… Что ты сотворил?!
– Земля сгинула в провалах бесконечности, Радж. Все Земли. Прошло много времени, ты не забыл? Остались только корабельники… и ты.
– Я – человек?
– Ты – мой изначальный материал.
– Клон, двойник, дубль – изначальный материал?
– Именно так.
– Кто такие корабельники?
– Те, кто пережил несколько последних повторов, – это была не совсем та Земля, которую ты помнишь.
– Они не люди?
– Ты можешь с ними скрещиваться.
– Чем они отличаются от меня?
– Их расовая память идентична твоей, но они были подобраны с Земель в разных фазах социального развития.
Флэттери послышалась уклончивость в этом ответе, и он решил оставить эту тему… пока, а подойти с другой стороны.
– Что значит – подобраны?
– Они считают это спасением. В каждом случае их солнце должно было взорваться.
– Опять твои проделки?
– К твоему прибытию они были подготовлены очень тщательно, Радж.
– Как подготовлены?
– У них есть капеллан-психиатр, который учит ненависти. У них есть Сай Мердок, который хорошо усвоил его уроки. У них есть женщина по имени Хэмилл, чья необыкновенная сила уходит корнями глубже, чем догадывается кто-либо. У них есть старик по имени Ферри, который думает, будто все покупается и продается. У них есть Ваэла, и вот за ней стоит присмотреть, да повнимательнее! У них есть молодой поэт по имени Керро Паниль и есть Хали Экель, которая думает, будто влюблена в поэта. У них есть люди, клонированные и приспособленные для исполнения странных задач. У них есть страхи, и стремления, и радости…
– Ты называешь это подготовкой?
– Да, а еще – участием.
– И ты требуешь того же и от меня?
– Участия? Безусловно.
– Приведи мне хоть одну вескую причину, по которой я обязан согласиться.
– Я тебя не обязываю к подобному.
Ответ ничего не объяснял, но Флэттери знал, что настаивать дальше было бы опасно.
– Значит, я должен явиться. Куда и когда?
– Мы кружим над планетой. Большая часть корабельников высадилась на ее поверхности – колонисты.
– И они должны решить, как им богоТворить тебя?
– Ты все так же догадлив, Радж.
– И что они сказали, когда ты задал им свой вопрос?
– Я не задавал им вопросов. Это, надеюсь, станет твоей задачей.
Флэттери содрогнулся. Эту игру он знал. Ему хотелось бесноваться, орать, отвергать все, навлекая на свою голову все кары Корабля. Но что-то в словах машины остановило его.
– А что случится, если они не преуспеют и на этот раз?
– Я сломаю… запись.
Попирай упрямыми стопами Землю. Куда она уйдет?
Керро Паниль добил последнюю сводку по пандоранской геологии и отключил голопроектор. Время второй трапезы давно прошло, но поэт не чувствовал голода. Воздух в тесной учебной каюте был спертым, и Керро машинально удивился этому, прежде чем сообразил, что сам запер потайной люк и воздух мог поступать только через вентиляционную решетку в полу. «А на ней я сижу».
Посмеявшись над собой, он поднялся, потянулся, вспоминая усвоенные уроки. Воображение его уже так давно играло образами настоящей земли, настоящего моря, настоящего ветра, что поэт опасался, не разочарует ли его реальность. У него был большой опыт в строительстве воздушных замков… и большой запас разочарований за плечами.
В такие минуты он ощущал себя куда старше своих двадцати анно. Керро поискал глазами уверенности в какой-нибудь отражающей поверхности и наткнулся взглядом на кромку люка, отполированную до блеска множеством касаний его собственной руки.