XX
За полгода до описываемых событий в южный порт на Средиземном море, где располагалась уже знакомая нам шипчандлерская фирма «Паоло Хортен и братья», обеспечивающая корабли торговых флотов разных стран продовольственным и техническим снабжением, вошел недавно спущенный на воду советский теплоход «Калининград».
Пассажирский лайнер шел в первый средиземноморский круиз. Его гостями были рабочие и инженеры судостроительного завода, на котором и был построен «Калининград» — совершенство корабельной техники и советского дизайна.
Среди остальных членов экипажа в судовой роли «Калининграда» значился и Аполлон Борисович Свирьин. До назначения на этот теплоход Свирьин работал на пассажирском лайнере «Советский Крым» в должности подшкипера, первого помощника судового боцмана, который отвечает за снабжение судна краской, кистями, такелажным снаряжением, замещает боцмана в его отсутствие и вместе с ним управляет матросами палубной команды.
Поэтому распоряжение старшего помощника капитана Ларионова не застало Свирьина врасплох.
— Вот что, Аполлон Борисович, — сказал подшкиперу Арсений Васильевич, — мы закажем у фирмы «Паоло Хортен» все необходимое для покрасочных работ в следующем рейсе, когда пойдем с иностранными туристами в Атлантику. Надо будет отправиться в склады фирмы и прикинуть, что нам следует взять у шипчандлеров в первую очередь. Подбирайте только самое необходимое и подешевле — валютой платим за эти ваши краски-мазки и протчие кисточки… Задача ясна?
— Так точно, чиф мейт! — широко осклабясь, рявкнул Свирьин и щелкнул каблуками. Он делал с этим старпомом первый рейс, но уже навел о нем справки и знал, что Ларионов любит тех, у кого командирский голос и бравые ухватки.
Поручение старпома подоспело как нельзя кстати. Свирьин уже прикидывал, как ему выбраться на берег и частным порядком встретиться с Марчелло Пазолини, давним его деловым корешем, с которым подшкипер в каждый приход сюда проворачивал кое-какие операции, которые уголовный кодекс однозначно определяет словом «контрабанда».
В небольшой, но уютно обставленной конторе, прилепившейся к огромному зданию склада-пакгауза фирмы «Хортен», агент по снабжению Марчелло Пазолини встретил Аполлона как родного брата.
— Аполло! — завопил он во всю глотку, едва подшкипер переступил порог. — Каким ветром? «Русский Крым» как будто бы не швартовался в нашем старом добром порту…
Марчелло Пазолини, давнишний работник разведывательного управления, хорошо говорил по-русски, разумеется, с акцентом, мало кто из иностранцев в состоянии избавиться от него.
Пазолини не был кадровым, штатным сотрудником тайного ведомства. Он работал по контракту, который возобновлялся каждые три года. Платили Марчелло из секретных фондов. Их управление тщательно скрывает от конгресса, и это позволяет привлекать огромное количество агентов в интересующих «фирму» странах.
— Пришел на «Калининграде», — объяснил Свирьин. — На новом шипе буду вкалывать.
— Новый корабль — мало работы, — заметил Марчелло. — Баночку «Антарктиды», Аполло?
— Давай, — согласился Свирьин, и Пазолини полез в холодильник за пивом.
Прихлебывая из банки, Аполлон рассказывал агенту-шипчандлеру о цели официальной части визита.
— Все сделаем о’кэй, дружище, — сказал Марчелло, — не обидим ни твое пароходство, ни мою контору, и про нас с тобой не забудем. Ты, как всегда, получишь свой процент, Аполло. Потом охладимся, как положено.
Он подмигнул подшкиперу.
— Можем и разгорячиться, парень…
Лицо у Свирьина расплылось, глаза стали масляными.
— Есть момент по части кадров? — спросил он и облизал губы.
Женщины были слабостью подшкипера. Приятели звали Свирьина между собой «сексуальным бандитом». В юности Аполлон оказался однажды в нетерпимой для мужского самолюбия ситуации, решил, подавляя в себе комплекс неполноценности, что во всем виноваты женщины, и в последующей жизни мстил всему их роду, превратив отношения с ними в спортивное состязание. Свирьин давно одолел уже известные в мировой литературе «рекорды». Теперь, узнав от одного из американских туристов, плывших на «Советском Крыме», русского по происхождению, о том, что у недавнего президента было полторы тысячи любовниц, поставил себе задачу превзойти его, хотя до президентского «рекорда» было Аполлону Свирьину еще довольно далеко, не те возможности.