Из черной мглы сознания, из черных Просторов.
Явится кровоточащий прокаженный
Девять бед спадут с его плеч на мир
И две руки зародят семена Хаоса
Обломки старого мира воспрянут
Тайное царство падёт от Вернувшегося
Воссияет в небе зловещая сестра…
— Да это же сущая бессмыслица… — обогнув полный круг, начал было Льеживал, но вдруг осёкся, ярко вспомнив увиденный в колдовском пламени образ Артура.
Арахт удовлетворённо кивнул. Подойдя к младшему шаману вплотную, он тихо поведал:
— Я никогда не верил суеверным байкам и полагался на личную силу, но давай подстрахуемся? Предпоследняя строчка ещё четыреста лет назад заостряла моё внимание…
До Льеживала только сейчас дошел смысл их тысячелетнего ритуала приношения в жертву всех редких гостей страны, что умудрялись каким-то чудом просочиться через все опасности и безжалостную черную пустыню.
— Но что я могу сделать, великий Арахт? Ты ведь не просто так позвал меня сюда…
Арахт молчаливо проследовал к дальней стене, где во тьме горели два бледных колдовских факела у странной, будто живой, черной поверхности, похожей на зеркало, но совсем не дающей отражения, наоборот — будто старающейся поглотить весь попадающий на неё призрачный свет.
— Присядь здесь, — Верховный шаман указал на очерченное место, в пяти шагах от таинственного зеркала. Льеживал сел скрестив ноги и мысленно приготовился. Арахт боком встал между ним и зеркалом, расставив ноги и вытянув руки в стороны, зачем-то кивнув самому себе, сосредоточился.
Вдруг, он заговорил не своим голосом, произнося, будто роняя тяжелые исковерканные слова иного языка. Льеживал сразу ощутил, как в зале ощутимо пахнуло холодом. По всей видимости, владыка духов отправлял зов какой-то могучей сущность из иных планов, а может и — другого измерения. Тут уже его уровню познаний было далеко, далеко на столько — что он ощутил себя маленьким ростком, перед могучим древом.
Зеркало, в какой-то момент пошло едва заметной рябью, а за ним, вдруг начал клубиться Мрак, тот самый Мрак, что сниться только в кошмарах, приобретая самые ужасающие формы, способный напугать самого могучего мага, а обычного смертного — лишить разума одним своим видом! И Льеживал стал живым свидетелем творящейся здесь и сейчас настолько запретной волшбы, что ему захотелось вскочить и бежать отсюда в первобытном ужасе, том самом ужасе, когда ты сталкиваешься с чем-то неведомым, смертельно опасным и точно знаешь, что шансов выжить — у тебя нет!
Но Арахт вовремя перевел свой взгляд от прибывшей твари, на шамана и спас ситуацию своим спокойным и безмятежным голосом, вернув часть самообладания Льеживалу.
— Мой… союзник. Желает заполучить приметы искомого беглеца. Я бы не назвал это действо приятным. Советую закрыть глаза…
Льеживал было хотел возразить, но покорно закрыл глаза и приготовился. Он не видел, как от бурлящего Мраком зеркала протянулся в его сторону тонкий клубящийся щуп, как только он коснулся лица шамана, Арахт властно приказал:
— А теперь ярко представь образ нашего бежавшего гостя!
Льеживал сделал, как было велено, и вдруг заорал, когда почувствовал в своём сознании кроткое присутствие ужасающего гостя, и то мимолетное чувство — надолго засело в его памяти, скорей всего — на всю оставшуюся жизнь…
Где-то на задворках сознания…
Тьма вокруг клубилась живыми образами и моментами из памяти. Глухой грохот, нестерпимый жар, помесь радости и отчаяния, а позже — изнуряющая жара перехода…
Тоска.
Разлука с кем-то родным, горесть, страх, обида на предательство и короткий триумф — все перемешалось в бесконечный, повторяющийся раз за разом, постоянно ускоряющийся хоровод давно ушедших чувств и былых воспоминаний.
— Ааааааааааарррррррррр…. - будто далёким могучим горном, разом всколыхнувшим все ожившие иллюзии, прозвучало откуда-то издалека. Но тот, к кому обращались — продолжал находиться в забытье. В этом месте и в это время — если данное определение вообще имеет возможность охарактеризовать происходящее — уже ничего не было важно.
— Йййййй! — вторая волна далёкого властного зова, грубо выдернула его из этого состояния, попутно разрушив все видения, и перед глазами встала маленькая яркая точка, а легкие наполнились прохладным воздухом в глухом хрипе.