Поскальзываясь, пробежав очередной пролет ступенек, Аллиэн испугалась массивной статуи какого-то страшного существа, поддерживающего плиту потолка. Мысленно вспомнив нарисованный братом ещё по её приезду в особняк чертеж катакомб, она тут же свернула в нужном направлении и использовала на себя Ускорение, так как впереди был длинный прямой канал.
Потеряв счет времени, ей показалось, что прошла целая вечность и вот она остановилась у неприметной ниши, с двумя рычагами под факелы. Буквально набросилась на левый всем весом, уперев правую ногу — рычаг подался в сторону, плита со скрипом отъехала вбок. Далее последовал утомительный подъем вверх по ступенькам, заклинание ускорения иссякло, и тело болезненно отдало усталостью в ногах, с непривычки к резким нагрузкам.
Вот она — спасительная дверь показалась на глаза! Её нежные ручки забарабанили по плотному заговорённому дереву, усиленному заклинанием с непонятным принципом действия.
— Диар Шеалт! Диар Шеалт! — казалось, будто её крик тонул в узком пространстве, от чего паника слегка усиливалась.
«Великий Создатель! Только бы он был дома…» — сдерживая слёзы, лихорадочно обдумывала она.
Будто услышав её мысли, или сама судьба повернулась к ней лицом — с глухой руганью в несколько голосов, кто-то завозился за фальшпанелью. Декоративный шкаф отошел внутрь помещения и на неё уставились две пары нахмуренных лиц. Среди них были диар Шеалт, двое его телохранителей и диар Арон, с почему-то раскрасневшимся лицом. Каждый из них был в замешательстве и стоял с немым вопросом о сути происходящего.
— На особняк напали! Палуим сейчас сражается! Он просил передать о появлении «незваного гостя».
Её фраза будто окатила присутствующих ледяным душем. Шеалт вдруг заметно напрягся, а один из охранителей с криком прыгнул в сторону Аллиэн.
— В сторону!!!
Из темноты прохода за спиной девушки резко метнулась большая тень. Тёмная Гончая, а это была именно она — тварь на четырёх когтистых лапах, с шестью глазами и кошмарной пастью, щедро усеянной клыками умела почти бесшумно перемещаться в темноте, среди теней. Чаще, таким существам отводилась роль обычной разведки, но практика показала явный отступ от надписей в Тёмном Бестиарии, окуная в суровую реальность…
С жутким скрипом клыки впились в надежный кожаный доспех, от чего спасший Аллиэн воин вскрикнул, а тварь сразу рванула назад, к спасительному проходу за спиной, увлекая с собой добычу. Но тут настал черед хозяев дома, и в смертельно опасного гостя, сорвались Сосульки, Стрелы Силы и Света. Первая же стрела Света, оставившая за собой искрящийся шлейф ярких искр — сняла маскировку с крадущихся в тени новых гончих… Мгновенная реакция Шеалта спасла ситуацию от новых жертв.
— Обрушение! — выкрикнул слово-ключ маг. Не прошло и секунды, как свод секретного хода рухнул, погребая под собой воина и тёмных тварей с глухими воплями.
И тут уже Аллиэн не выдержала и бросилась в объятия Арону, окончательно растеряв всё своё самообладание. Всхлипывая и не имея возможности более сдерживать слёзы.
— Тише, тише девочка… — Арон, утешая, гладил её по голове.
— Наш разговор мы продолжим позже. — Диар Шеалт, оторвал взгляд от бьющейся в судорогах руки, придавленного телохранителя и достал из-за пазухи переговорный амулет.
— Тайной Длани, говорит Шеалт. Враг посягнул на авторитет Аркана. Повторяю — враг посягнул на авторитет Аркана!
Присутствующие искренне удивились, узнав, что в городе есть вторая присутствующая длань серых магов. И когда в амулете послышался сухой трескучий голос ответившего, в зале заметно спала напряженность.
— Вас понял — выдвигаемся.
Через полчаса все девять человек стояли у врат особняка. Аллиэн в спешке срывала остаточные защитные заклинания на входе и территории аллеи. Отключила две оставшиеся на постах охранные статуи и пару ловушек, после чего они подошли к входной двери.
Полная длань серых магов вела себя спокойно, по-хозяйски, но профессионально. С нескрываемым интересом и осторожностью, давно ожидавшие хорошей драки маги первыми вошли внутрь и сразу поморщились от остаточных эманаций Тьмы с примесью чего-то мерзкого и кровавого. При чем, даже непосвященный, мог сейчас уловить и тошнотворные запахи чего-то уж совсем богомерзкого и витающие в воздухе остатки гнусных плетений, так сильно любимых мракопоклонниками.