Ещё, в момент взрыва сферы, Артур почувствовал, будто часть напряжения вокруг спала, или даже от него кто-то отстал, явно намеревавшийся навредить. И это, частично радовало его. Нахмурившись, в столь мрачных мыслях он и продолжал брести по лесу почти всё время с того момента как очнулся. Что не могло не отразиться на его маленьком, вопросительно пищащем спутнике. Но каждый раз, когда тот пищал, Артур лишь пристально смотрел на существо, не роняя ни слова.
…Граница леса обозначилась расступившимися на приличное расстояние деревьями и широкими полянами, местами превращающимися в длинные проходы между деревьев, правда и тут их ждал неприятный сюрприз.
Спустя несколько часов ходьбы и обдумывания всей этой чертовщины, Артуру вдруг пришло в голову поднять взор наверх, к кронам пышных гигантов. Там, на большой высоте, несколько неповоротливых пауков затаскивали к себе какой-то мерзкий большой и толстый кокон и, судя по их запасам на ветках, они этим занимались уже давно.
Хмыкнув и мысленно пожелав им приятного аппетита, Артур, утроив бдительность, отправился дальше. По пути такие коконы встречались все чаще, но подходить к ним он даже не думал. Более того — та мерзость, что таилась и зрела внутри, вызывала стойкое отвращение. Будто там созревало то, чего в этом мире быть не должно — нечто отравляющее саму основу природы. Взгляд на ауру коконов лишь подтвердил опасения, обозначив их грязно-серой мглой вокруг материального тела.
Поспешив убраться подальше, Артур сам не заметил, как оказался в самом сердце спящей мерзости, правда теперь, коконы были подвешены на деревьях и спрятаны в кустах, но их стало в десятки раз больше, от чего некоторые ветки склонялись под тяжестью общей массы. Обойти всю эту мерзость не представлялось возможным, и Артур решил быстрым шагом миновать сонное царство мерзости.
Мурчик как-то неприязненно шипел каждый раз, когда они проходили вблизи таких гроздей. Ещё Артур видел разных паразитов и тех же разжиревших на дармовых харчах ленивых пауков, обще питающихся мерзкой рассадой. Так же, в глаза бросались большие округлые пещеры, уходящие куда-то под корни могучих деревьев, сплошь усеянные непонятными коконами.
День близился к закату, Артур сразу отбрасывал все мысли о ночлеге в таких местах и поэтому ускорился, дабы скорее миновать опасное место, как вдруг, где-то многим севернее в лесной глуши послышался могучий трубный рёв неведомого создания, пробирающий до самых костей одними своими интонациями. И самому распоследнему дураку было бы понятно, что ничего хорошего от этого ждать точно не стоит.
Он тут же ускорился, а рёв повторился. Мысль о том, что с очередным обитателем такого сладкого голоска ему знакомиться точно не хочется, появилась как-бы по умолчанию…
Рёв повторился ещё раз. Коконы вокруг них вздрогнули от услышанного, а некоторые их обитатели начали медленно потягиваться внутри. Чувство опасности затопило всё внутри, Артур решил скорее уносить ноги, давно перейдя на бег. Самые страшные предположения начинали сбываться наяву, зарождая глубоко в душе сильное отчаяние. Волосы на голове зашевелились от нарастающего чувства ужаса и, он сам не заметил, как ноги понесли прочь отсюда с удвоенной скоростью. На побледневшем лице застыла напряженная маска, дыхание давно сорвалось на хрип, а на мелкие ссадины и царапины он давно не обращал внимания.
Осознание того, что он оказался в самом центре рассадника мерзкой лесной нечисти, заставляло его нестись без оглядки. Как оказалось чуть позже — это было самое правильно решение.
Первые твари начали пробуждаться ближе к источнику зова. Медленно прокалывая защитную оболочку коконов, они заставляли Артура стать невольным свидетелем их нечестивого пробуждения. Из разрезов в стенках коконов высовывались странные усики и острые когти насекомых, скорее даже полу насекомых…