…Позже, Юрий очнулся в странном месте. Все его тело ныло от боли и ушибов, один глаз опух и затек одной большой гематомой, вторым он сейчас пытался рассмотреть в кромешной темноте хоть что-то.
Попытавшись принять сидячее положение, он больно ударился головой о деревянную поверхность над головой… Ощупал её руками. Попытался перевернуться, но помещение было слишком узким. Через минуту отдыха — обнаружил такие же деревянные стенки с боков, приобретая ощущение того, что он находится в каком-то деревянном ящике… или гробу… На панику даже не хватило сил. Он вздохнул и попрощался с жизнью. Полностью расслабился и мысленно попрощался с возможно ещё живыми друзьями. Так же пожелал выбраться чудному старику — так умело рисующему на песке различные образы. Ещё раз проклял тварей купцов — так жестоко обошедшихся с ним, сейчас гуляющим на золото, вырученное за его продажу. И только в самом конце — с родными… так далеко находящимися сейчас от него, волнующимися из-за его бесследного исчезновения…
— М-м, твари! — Он мысленно молил высшие силы хоть о малейшем шансе на освобождение, чтобы все эти нелюди поплатились за свои деяния, чтобы предатели были наказаны, но чудес не случилось ни сразу… ни через час, который он отсчитал, находясь в этом странном месте… Надежда продолжала медленно утекать, вместе с последними оставшимися глотками воздуха.
Тремя часами ранее…
— Азга, Фивсит! Возьмите этого выкидыша черной пустыни и заройте во дворе… Пусть попрощается с жизнью, грязный раб! — Хангу — толстый надсмотрщик, с перекошенной сальной рожей от кипящей злобы и ярости, брызгал слюной на телохранителей. Два надзирателя в спешке отцепляли потерявшего сознание раба, измазанного собственной кровью вперемешку с грязным песком под ногами, щедро пропитанным потом, мочой и продуктами жизнедеятельности.
Уже через час они вырыли яму прямо во дворе, на что собралось посмотреть несколько горожан и приготовили деревянный гроб, служивший именно для предстоящей пытки. Новый раб до сих пор находился в бессознательном состоянии, не подавая никаких признаков жизни кроме дыхания. Хангу решил жестоко проучить зазнавшегося раба-новичка самым страшным наказанием после смерти…
Как только они зарыли его, Азга взял мешок и наполнил доверху песком. За тем повесил мешок на крюк рядом с грубого вида скамьёй, прилегающей к зданию, достал нож и по опыту сделал небольшое отверстие в округлом низу. Песок тонкой струйкой начал утекать в проделанное отверстие, Азга устало присел в тень здания и привалился к стене, ехидным взором смотря в песок под ногами. Ему всегда нравилось, когда управляющий проделывал такое с особо непонятливыми новичками…
Половина работы была сделана…
Дальхар вошел в любимую таверну резвым шагом, нарочито излишне подталкивая своей неуклюжей походкой мешочек с монетами на поясе, привлекая тем самым как можно больше опытных и жадных взглядов. Таким образом, он дошел до самого дальнего пустующего стола, что само по себе было странно, в столь людном заведении и грузно плюхнулся на деревянную лавку.
Не прошло и минуты, как к нему подбежала молодая, полноватая служанка, с лучшим вином в руках и поставила чашу для особых гостей вместе с кувшином на стол. Купец ответил широкой улыбкой и благодарным кивком, так же нашел взглядом улыбающегося хозяина и поднял руку в приветствии.
Но сейчас ему нужно было совсем не это излишнее внимание. Дальхар выжидал, пока кто-нибудь из вольных наёмников сам предложит свою помощь для богатого купца.
Особо сильно он бросал взгляды на звероватого вида крепыша из большой гуляющей компании и шумящего гуляку в дорогих доспехах у пивной стойки хозяина заведения. Спустя час, эти двое уже сидели за его столом и обсуждали условия сопровождения Дальхара, с недоверием поглядывая друг на друга.
— Так ты говоришь, тебе нужно в Элегарские джунгли? — мрачный здоровяк пристально изучал своего нанимателя, стараясь выудить любые крупицы информации.
— Да, как я и говорил раньше — мне надо добраться до границы с джунглями, там меня и оставите, — с максимально спокойным и открытым видом сказал Дальхар и поставил мешок перед наёмниками. — Плачу полновесными занатами. Вперёд!
— К чему такая спешка, уважаемый? — улыбающийся пьяный наёмник сразу заметно протрезвел, когда посмотрел на увесистый мешок. — Хотя я согласен на две трети и сразу — в путь!