– Сепстер в порядке, Молочная Девочка, – успокоил Аркл. – Он просто… кх!
Он перегнулся через кухонный стол и схватился за горло.
– Даррен! – крикнул Сеп, у него снова взвыл зуб. Он обнял Аркла поперёк груди. – Что с тобой?
– А-а-а-кх! – подавился тот. Он покраснел, затем стал багровым, его глаза заслезились. Аркл вцепился в руку Сепа и притянул его так близко, что Сеп смог почувствовать жаркое дыхание друга на щеке.
– Господи, что с тобой? – крикнул Сеп, хлопая Аркла по спине. – Скажи что-нибудь!
Аркл открыл рот, и его стошнило. Сеп приготовился к брызгам рвоты, но из рта Аркла высунулась маленькая обожжённая нога, сухая и чёрная – предплюсна и большая берцовая кость, подумал Сеп, его испуганный разум выдернул слова с невозмутимых страниц затхлого учебника, – а затем и остальная часть стрекозы последовала на столешницу – скелет мёртвого насекомого, опалённая до сажи грудная клетка и крылья, превращённые огнём в хрупкие, сверкающие пузыри.
– Ааакх, ааакх, о боже, – давился Аркл, и слюна тянулась из его рта толстыми нитками. – Оно порезало мне губы. Боже, Сеп, оно поре… акх!
Он снова содрогнулся и выплюнул ещё одно насекомое, затем ещё и ещё; все стрекозы были такими же обгоревшими, как самая первая, и пахли кострами, углём и жаром.
– Боже, Даррен, – ахнула Лэмб, пока Сеп растирал бедняге спину. – Я… Господи боже.
Аркл склонился над мокрой кучкой извергнутых стрекоз; на губах остались крапинки чёрного панциря. Он поднял покрасневшие глаза и выдал:
– Слава богу, на мне была шапочка из фольги.
Сердце Сепа колотилось. Он чувствовал головокружение и жар.
– Хочешь пить? – спросил Сеп.
Аркл кивнул и с жадностью набросился на газировку. Затем залез в рот большим и указательным пальцами и вытянул маленькую чёрную дугу размером и формой с обрезанный ноготь.
– Колется, – объяснил он, а затем его по-настоящему вырвало.
– Мой стол! – воскликнула Лэмб.
Что-то промелькнуло за кухонным окном.
– Нам нужно идти, – сказал Сеп. – Думаю, Барнаби снаружи.
– …прямо посреди… это же антиквариат…
– Лэмб!
– Ладно, – с зелёным лицом сказал Аркл, складывая промокших стрекоз в пластиковый пакет, – это будет моя новая жертва. Пусть ящик их обратно и получит.
Все четверо собрались в коридоре, выстроившись за Лэмб.
– Просто следуйте за мной, – велела она. – Пикап у сарая. Я открою двери как можно быстрее. Готовы?
– Ага, – сказал Сеп.
Остальные кивнули.
– Бежим! – крикнула Лэмб, распахивая дверь.
Едва оказавшись снаружи, Сеп упал на тропу, и в его глухом ухе раздался вопль, от которого невидимое сверло пронзило пульпу больного зуба. С огромным усилием, борясь с болью, он поднял голову – и увидел Барнаби, стоящего на садовой стене; влажный мех блестел на солнце, как слизняк, глаза светились зелёным, маленький ротик всё так же изгибался в улыбке.
– Жуть! – закричал Аркл, схватил Сепа под мышки и почти понёс к грузовику.
Барнаби спрыгнул со стены и пошёл по неровной земле, мягкие ноги слегка прогибались под его весом.
– Бежим! Бежим! Бежим! – кричал Аркл, и Сеп заорал, когда Мак схватил его за другую руку.
Лэмб прыгнула в кабину, затем потянулась и открыла другие двери.
– Поторопитесь! – закричала она, заводя мотор.
Не вышло.
– Боже мой, боже мой, боже мой, боже мой, – твердила Хэдли, забираясь с Арклом на заднее сиденье.
Сеп повернулся к Барнаби.
Тот держался всего на пару метров позади, и по мере того, как подбирался ближе, его глаза становились ярче.
Мак вскочил на пассажирское сиденье, Лэмб отчаянно повернула ключ.
– Быстрей! – крикнул Аркл, протягивая руку Сепу.
Когда тот подпрыгнул, мягкие лапы Барнаби схватили его за лодыжку. Сеп подумал, что всё, конец, – но тут Хэдли присоединилась к Арклу, и они вдвоём затащили его в грузовик.
Двигатель ожил.
– Держитесь! – крикнула Лэмб.
Она сорвалась с места; камни вылетели из-под больших колёс, картечью врезались в Барнаби и отбросили его на середину двора.
– Вы его вырубили! – крикнула Хэдли.
Барнаби сел, пристально глядя на них.
– Ох, чёрт, – протянул Аркл, схватив Сепа за руку, а машина, подпрыгивая, понеслась в сторону леса.
Часть 3
35. Баркли и Милах
Марио вымыл руки, тщательно обрабатывая химическим мылом места между пальцами и под ногтями. В операционной стояла жара, воздух под открытым потолочным окном был вялым и густым. Пот блестел на лбу ветеринара и капал с верхней губы.
– Ещё один день, ещё одна собака, – сказал он себе, вытирая лицо рукавом.
Утро уже выдалось насыщенным: череда обычных инъекций и промываний ушей, а потом пришлось провожать в последний путь Баркли, лабрадора миссис Адамчик, от которого вечно пахло сыром. Марио посмотрел на тяжёлый меховой комок, что лежал на тележке под резиновой простынёй.