– …ииииииииииииии…
– Пока, медвежонок, – сказала Лэмб и врезала игрушке прямо по морде. Та улетела в деревья на обочине.
Лэмб рухнула обратно на сиденье, забрала руль из одеревеневших рук Мака и захлопнула люк, когда стая стрекоз обрушилась на машину и разбилась о лобовое стекло жёлто-чёрной вспышкой.
– …ииииииииииииии…
Они вырвались и несколько секунд ехали молча.
– Это было самое крутое зрелище в моей жизни, – заявил Аркл. Из его рта свисала зубная нить.
– Ага, – подтвердила Хэдли, – это было… круто.
Лэмб убрала волосы с глаз.
– Он вернётся. Теперь мы можем поехать ко мне домой? Мне нужно убрать этот грузовик с дороги – он уже поцарапан, и чем дольше мы едем, тем больше шансов, что нас заметят.
– Нет, – ответил Сеп, поглядывая назад через стекло, – вдруг Барнаби каким-то образом последовал за ними.
– Ты издеваешься? – крикнула Лэмб.
– Нам нужно в дом Роксбурга.
– Ни за что, дружище, – возразил Мак. – Он же псих.
– Ага, – сказал Аркл, возясь с зубной нитью, – в прошлый раз он нас чуть не пристрелил!
– Не стрелял он в нас! Магуайр сказала, нам нужна его помощь, и она права: он знает лес, и эта кукла, вероятно, убила бы нас, не окажись егерь поблизости. Так что при новом ритуале он нам понадобится.
Лэмб покачала головой, а Аркл принялся отчаянно работать нитью.
– Мне это не нравится. Я хочу вернуться на свою проклятую ферму и провести ритуал только с вами. Не доверяю я этому мужику.
Она ехала быстро – слишком быстро, подумал Сеп, – и мимоходом коснулась лица, переключая передачу.
– Послушайте, Магуайр сказала, он нам поможет, и мы должны попытаться добраться туда, пока ещё осталось немного дневного света – так что нужно идти прямо сейчас!
Приближался поворот на ферму.
– Лэмб? – позвала Хэдли.
Вжик!
– Ааааа! – закричала Лэмб.
И свернула грузовик с дороги на одноколейку, что вела в лес.
43. Бури
Пузыри лопались на молочной плёнке. Роксбург быстро помешал жидкость, думая о глухом мальчике и его друзьях. Единственное, что можно было сделать, это прогнать их прочь, иначе им не выжить – в их группе не было тепла, настоящей любви; не было ничего, что могло бы подавить гнев ящика, как это удалось его собственным друзьям много лет назад.
Но дети явно попались упрямые. А если они вернутся, когда его не будет… Егерь кивнул самому себе, затем сжал зубы и выругался.
Ему придётся отслеживать подношения и уничтожать их. Только так он сумеет контролировать ситуацию. Где-то в лесу будет ждать марионетка – и Роксбург должен подготовиться к встрече.
Ветер толкал хижину, как нос какого-то настойчивого зверя, каждый порыв будто вращал огромный винт, закручивая воздух внутри до тех пор, пока кожа не стала слишком тесной, а голова – слишком тугой.
Роксбург сидел и курил в лучах уходящего солнца; он втиснулся в грязное кресло, вполуха слушая бормотание радио и наблюдая, как его болезненный отсвет ползёт вверх по стенам. А ещё выпил изрядное количество виски.
Но нога всё равно болела. Брюки прилипали к коже.
Егерь налил себе какао, отпил и обжёг губы.
– Чёрт побери, – пробормотал он, вздрогнув от звука собственного голоса.
Ланди заскулила и забилась глубже под раковину. Маленький терьер весь день грыз лапы и отказывался покидать свою корзину.
– Всё в порядке, милая, – утешил Роксбург. Его горло болело от трубочного дыма, и он мучительно закашлялся от неожиданного движения связок. – Я похоронил Бискай. Ей больше не больно.
Ланди заскулила, услышав имя подруги, и потрогала пустую половину корзины.
– Ты не можешь прятаться там вечно, – продолжал егерь, почти жалея, что животное не способно ответить. – Тебе нужно пописать.
Ланди уставилась на хозяина. Её глаза блестели в бледном свете радио.
– Мы не будем сегодня охотиться, не волнуйся. Пойдём утром, когда рассветёт.
Солнце скрылось за облаками, и пришёл вечерний мрак, вылизывая лачугу и струясь под дверной косяк.
Роксбург выглянул в окно. Звуки леса изменились, как будто их приглушили тканью.
Он снова потянулся к своей кружке и замер, увидев, что рука дрожит в воздухе.
– Чёрт побери, – повторил егерь, сжимая кулак.
Он полез под раковину, чтобы ухватить собаку за ошейник.
Выключив радио, Том открыл дверь и подтолкнул Ланди к листьям, а сам встал в дверном проёме и осмотрел лес. Тусклая лампа в его маленьком окошке отбрасывала на землю водянистое пятно. Лес замер, освещённый неверной тенью угасающего дня.
Лампа погасла.
Роксбург резко повернулся, будто его ужалили. В лачуге было тихо.
– Чёртова электрика, – пробормотал он.