— Теперь всё официально.
— Что-то вроде этого.
— Ты в порядке? Никаких сомнений?
Он покачал головой.
— Никаких сожалений. Я там, где мне нужно быть.
И впереди у него было целое будущее, жизнь, которую он построит вместе с Талией и их растущей семьей.
— Несмотря на то, что я на пенсии, ты по-прежнему мой тренер, — сказал он.
— Я знаю.
Он сказал мне то же самое, когда поделился своим решением уйти из бокса. Я не сомневался, что Фостер будет платить мне до конца своих дней только за то, чтобы я бегал рядом с ним по Куинси. Спарринговался с ним в его частном тренажерном зале. Растягивался на этом самом месте.
Но тренировки никогда не были завязаны на деньгах. Я не нуждался в деньгах.
Я начал тренировать, потому что мне было нужно… что-то.
Уже более десяти лет я занимаюсь этим и до сих пор не могу точно сформулировать, что именно.
Частью этого была физическая разрядка. Так же, как и волнение от того, что я наблюдаю за победой студента или спортсмена. И когда я начал идти по этому пути, это был первый раз в моей жизни, когда я не испытывал никаких сомнений. Когда я вошёл в своё первое додзё4 много лет назад, я не был обузой.
Наконец-то я оказался в нужном месте в нужное время.
Изначально Монтана была правильным местом. С уходом Фостера на пенсию, что ж… Я не был уверен, что будет дальше.
В течение многих лет Фостер прокладывал дорогу. Он вел. Я следовал за ним. Это меня вполне устраивало. Но он закончил свой путь. Он нашел тот горшочек с золотом в конце радуги.
А куда же направлялся я?
В последний раз, когда я был в таком положении, глядя в пустое будущее, мне удалось найти работу. Лучшего друга.
Но эта дружба вот-вот должна была измениться. Когда мы с Элоизой разведёмся, Фостер выберет чью-то сторону, и я был не настолько глуп, чтобы думать, что это будет моя.
Твою мать, я буду скучать по нему. Беспокойство о том, что должно было произойти, висело над моей головой, как бесконечное облако.
Фостер вскочил на босые ноги и принялся описывать руками большие круги, разминая мышцы.
— Элоиза сегодня работает?
— Нет, она дома. Регистратор не может выйти в субботу, поэтому она подстрахует его, а он работает за неё сегодня.
Когда я вышел из хижины сегодня утром, она складывала белье. Упомянула о том, что позже у нее будут дела, и она заскочит на ранчо. Она не пригласила меня с собой, возможно, потому что знала, что я откажусь.
Прошел месяц после того неловкого и напряженного ужина с ее семьей. Если не считать случайных встреч с Талией в спортзале или нечастых заходов в кафе, где я сталкивался с Лайлой, я почти не видел Иденов.
Мне так больше нравилось.
Элоиза о них не вспоминала. Даже Фостер теперь редко упоминал о них.
Я пошел на тот ужин только потому, что Элоиза настояла, но мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не предъявить её родителям за их выходки.
Как они могли не видеть, как сильно она старалась? Я не сомневался, что они любили ее. Но была причина, по которой она притворялась, что выходит замуж.
Ее семья, родители, так сильно давили на Элоизу, заставляя измениться, что она убедила себя, что недостаточно хороша. Что, чтобы заполучить этот отель, она не могла отказывать. Что она должна была быть идеальной.
Она уже была такой.
Они хотели, чтобы она закалила свое прекрасное сердце, возвела стены и отгородилась от людей. Чтобы защитить себя, чтобы никто, включая меня, не смог воспользоваться ее доверчивостью. Если они продолжат давить, то уничтожат все то замечательное, что делало ее Элоизой.
Но это была не моя битва. Учитывая нездоровые отношения, которые были у меня с моими собственными родителями, мне было не о чем говорить. Поэтому за ужином я молчал.
Должны ли мне нравиться Идены? Нет. И, несмотря на желания Элоизы, я им тоже не должен был нравиться. Я скоро уеду. Свадьба назначена на конец месяца.
Настанет очередь Элоизы разбираться с семьей — моей.
И Сэм.
После этого она поймет, насколько все это было нечестно, насколько дерьмово было с моей стороны просить её поехать со мной в Италию. Возможно, она поторопится с оформлением документов на развод.
— Что ещё ты хочешь сделать? — спросил Фостер. — Хочешь потренироваться?
— А ты?
Мы столько лет провели вместе, что я знал, какой ответ последует.
Он пожал плечами.
— Не очень.
— Давай закругляться.
Я встал и подошел к скамейке, где оставил свою толстовку и телефон.
— Может, пойдем, пообедаем? — спросил он.