— Ты ушел?
— Да. Поехал в бар. Напился до беспамятства. Отсыпался в машине.
О, Джаспер. Я не была уверена, что и сказать.
— Я не буду делиться, Элоиза, — Джаспер посмотрел мне в глаза. — Не буду.
Я подняла руку и коснулась его заросшей щетиной щеки.
— Если другая женщина прикоснется к тебе, я отрежу ей пальцы и скормлю их собакам моего отца.
Это объявление прозвучало так неожиданно, что я застыла на месте. Он никак не мог упустить то, насколько это прозвучало как заявление моих прав на него. На отношения, которые предполагают более длительный срок, нежели две-три недели.
Но Джаспер только хихикнул, издав низкий, сиплый рокот. Он уступал тому свободному, раскатистому смеху, которого я добилась от него ранее. Может быть, если мне повезет, я услышу этот смех снова, прежде чем он уйдет из моей жизни.
— Что произошло после бара? — спросила я.
— На следующее утро я вернулся домой. Обнаружил, что в доме чисто. Пахло хозяйственным мылом. Сэм постирал постельное белье. И просто притворилась, что ничего не произошло
Я моргнула.
— Серьезно?
Джаспер кивнул.
— Что ты сделал?
— Сказал ей убираться к черту из моего дома. И что с ней поговорит мой адвокат.
Гордость наполнила мою грудь. Скатертью дорожка.
— После этого всё пошло наперекосяк, — сказал он. — Сэм не хотела разводиться. Она все время пыталась убедить меня, что открытый брак пойдет нам на пользу. Что это наш шанс исследовать наши базовые желания, но при этом остаться вместе.
— Конечно же, она такое сказала.
Я закатила глаза. Стерва.
— Та другая женщина? Она солгала. Она сказала Сэм и ее мужу, что я ее трахнул.
— Нет, — ахнула я.
— Сэм поверила ей. До сих пор думает, что это произошло. Ей нравится напоминать мне об этом.
Потому что Сэм была избалованной, склонной к манипуляциям идиоткой. Неудивительно, что Джаспер редко говорил о своем прошлом. Если бы речь шла о его родителях и бывшей, я бы тоже не стала говорить о них. Мудаки.
— Сэм на самом деле не покинула дом, — сказал он. — Несмотря на то, что он принадлежал мне. В итоге пришлось переезжать мне. Я собрал то, что было важным, неожиданно мало вещей, а остальное оставил дома. Выставил дом на продажу, не сказав ей об этом. Однажды, придя домой с работы, она увидела перед домом объявление «Продается».
— У тебя есть злопамятная сторона, — я хихикнула. — Мне нравится.
— Мне тоже, — у уголков его глаз появились морщинки, это подобие улыбки. Она погасла слишком быстро. — Сама Сэм тоже довольно злопамятна.
— О-оу. Что она сделала?
— Закатила истерику. Сказала своим и моим родителям, что у нас трудный период, и что я отказался работать над нашим браком.
— Они знали, что она изменяет?
Это была измена. Если Джаспер не хотел открытого брака, то все, что она делала, было изменами.
Он глубоко вздохнул.
— Я мог бы сказать им, но я просто… не стал.
— Почему? — Эта женщина использовала его, предала, но он не возложил вину на нее. Почему? Ответ пришел ко мне прежде, чем он успел его произнести. — Потому что ты любил её.
— Что-то в этом роде.
Твою мать, как же это было больно — знать, что женщина, которая его не заслуживала, на самом деле заслужила его любовь.
Он все еще любил ее? Мое сердце не выдержало бы такого ответа, поэтому я не стала задавать вопрос.
— Очевидно, ты получил развод.
— Это заняло шесть месяцев, — сказал он. — Я не хотел находиться рядом с ней, а со смертью Дэна мне было легче уйти. Друг моего друга только переехал в Вегас. Я познакомился с несколькими бойцами UFC. Он знал о нескольких спортивных залах, которые искали тренеров и инструкторов. Мне показалось, что это чертовски хорошая идея — переехать на другой конец страны. Я так и сделал и предоставил своему адвокату разбираться с Сэм.
— А как же твои родители? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Они отреагировали так, как и ожидалось. То есть им было абсолютно наплевать на то, что их сын проходит через ад
Мои ноздри раздулись.
— Скажи мне, зачем мы едем на эту свадьбу?
В данный момент я бы предпочла проколоть себе ногти побегами бамбука, чем встретиться с Самантой или его родителями.
Взгляд Джаспера упал на простыню, и он принялся теребить хлопчатую ткань.
— Долгое-долгое время я принадлежал Саманте. Она большая собственница.
— И все же она не возражала против того, что ты трахался с другими женщинами? Какой в этом смысл?