— Что это за диковина? — ахнул он.
— О, это редкая птица, — король Ясень погладил малявку по встрёпанному хохолку. — Её зовут Птица-Справедливость. И хоть справедливость слепа, но слух у неё острый. Каждое невыполненное обещание слышит. А услышав, откладывает яйцо. Вот, взгляни сам.
Он снова что-то сказал дереву на своём языке, и то спустило вниз ветку с гнездом.
Царевич не успел пересчитать яйца, как король Ясень накрыл их платком и убрал в седельную сумку.
— Из каждого такого яйца может вылупиться Птица-Месть, — пояснил он, скаля зубы. — И поверь мне: нет в мире силы сильнее этой. За ней я приехал, а вовсе не за твоей сестрой. Но, коль подвернулась удача, заполучу в придачу и её.
— Откуда же ты узнал, что у нас завелась такая птица? — Радосвета терзало дурное предчувствие.
— Как не знать, когда я сам посадил это дерево, — ухмыльнулся король Ясень. — Все королевства, все царства объехал, когда и дед твой ещё на этой земле не жил. Да только не везде взошли семена, а лишь там, где издавна обещаний не выполняли.
— Но все мои предки были очень честными людьми! — запротестовал Радосвет. — Я знаю, я в книжках читал!
— Не всё, что в книжках написано, — правда. Зависит от того, кто их написал, — гость отстегнул от седла клетку и поместил туда слепую птаху. Видать, и впрямь готовился. — Знаешь, а ведь царевна Ясинка — достойная продолжательница традиций вашей семьи. Это ты, похоже, не уродился. Слишком честный. Таких легко провести.
Ох, как царевичу обидно стало!
— И что же теперь будет? — вскричал он, яростно глядя прямо в лицо гостю.
Король Страны-Где-Не-Спят вспрыгнул на коня и натянул поводья:
— Поеду, вручу царевне в дар птичку. Сыграем свадебку, и увезу я её. Радуйся, Радосвет. Скоро кончатся твои муки. В свой срок взойдёшь на трон, если получится. Отец твой однажды деда сместил, а дед — прадеда. Может, и ты сдюжишь.
— Этого я уж точно делать не стану! — Радосвета трясло. Он хотел верить, что пришлый чужак врёт, но сердце подсказывало — нет, такие лгать не умеют. Значит, всё это правда.
— А коли не станешь, то не видать тебе трона, как своих острых ушей без зеркала, — пожал плечами всадник. — Ибо такие, как мы, живут долго и не умирают от старости.
Он пришпорил коня, тот взвился на дыбы — и вдруг исчез с глаз долой.
Не помня себя, Радосвет бросился к Ясинке, заколотил в дверь и закричал что есть мочи:
— Спасайся, сестра! Скоро приедет страшный заморский король и заберёт тебя в Страну-Где-Не-Спят! Споймал он твою птицу и попросил ясень развести ветви в стороны. Выполнены оба твоих условия.
Но сестра ему не открыла, только рассмеялась в ответ:
— Так я тебе и поверила! Давай, рассказывай сказки!
Даже наутро, когда всё случилось именно так, как говорил Радосвет, она не изменилась в лице, лишь слегка побледнела, когда гость предъявил клетку с птицей, и молвила:
— Батюшка, за этого не пойду! Слишком уж он тощий. Если муж на жердь похож, то детишки народятся — ну чисто хворостинки будут.
— Смеёшься надо мной, царевна? — ухмыльнулся король Ясень. — Смотри, как бы потом не пришлось горько плакать.
— Уж лучше поплачу, чем за Короля-Жердь замуж пойду, — Ясинка оскалила жемчужные зубы.
— Что ж, будь по-твоему, — гость не стал спорить, накрыл Птицу-Справедливость платком и сунул клетку под мышку. А проходя мимо царевича Радосвета, наклонился к нему и прошептал: — Теперь яиц в гнезде на одно больше стало. Вот увидишь: все птенцы вылупятся в свой срок.
А Ясинка с тех пор больше никогда не смеялась. Уж и шутками её развлекали, и скоморохов приглашали — ни в какую. Уехал король Ясень и увёз с собой царевнин смех. Потом и прочие женихи домой засобирались — надоело им смотреть на вечно постную рожу Ясинки, других невест себе нашли — таких, что данное слово держат.
Сперва Радосвет думал: пришла беда неминучая, совсем взъярится сестра, начнёт пуще прежнего его изводить. Но нет, не до того Ясинке стало: ей самой такие кошмары начали по ночам сниться, что и лютому ворогу не пожелаешь. С криком вскакивала, тряслась, засыпать боялась и только твердила, едва шевеля бледными губами:
— Батюшка, матушка, найдите короля Ясеня, скажите ему, что одумалась я. Пойду за него замуж. Пущай только мучить меня перестанет.
Заморского гостя, конечно, искали, но не нашли — тот словно в воду канул. Пришлось царевне надевать дорожное платье, седлать коня и самой на поиски отправляться.
Уезжая, Ясинка не велела себя провожать. Но Радосвет всё равно смотрел ей вслед из окна и думал: если это и есть справедливость, то почему же от неё на душе так горько, будто полынной настойки хлебнул? И неужели нельзя жить так, чтобы в царской семье были лад да любовь? Тогда-то он и дал себе слово, что у него — когда он вырастет и однажды решит жениться, — всё будет иначе. Жаль, нельзя было заглянуть в то гнездо и убедиться, что пташка не отложила нового яйца, когда он произнёс это обещание вслух.