За окном лазарета сумерки съедали дуэльный круг. У ограды ещё топтались кадеты — обсуждали, размахивали руками, показывали друг на друге захваты.
А с крыши дальней пристройки на лазарет смотрел человек. Просто стоял и смотрел — я его срисовал боковым зрением и целую минуту честно уговаривал себя, что это кто-то из служителей.
Когда я повернул голову — крыша была пуста.
Вот только служители, по моему разумению, не умеют уходить с покатой крыши без единого звука.
Глава 6. Метод бати
Турнирную таблицу вывешивали в главном холле, на доске под стеклом. Красивая доска, дубовая, с гербом академии. Десяток «А» — первая строка. Дальше «Б», «В», и так вниз, по нисходящей, до самого подвала.
В подвале жили мы. Десяток «Ж», двенадцать очков. У предпоследнего «Е» — сорок одно.
— Любуетесь? — Лукич возник рядом с ведром и шваброй. Он всегда возникал там, где было что послушать. — Осенью, ваше благородие, нижнюю строку того. Под нож. Приказ уже готовят, я слыхал. А кадетов — по чужим десяткам, кого возьмут. А кого не возьмут…
— А кого не возьмут?
— А таких, как ваши, — он поскрёб бороду, — не возьмут.
Вот и вся арифметика. У меня оставался семестр, чтобы вытащить пятерых из подвала. Причём одного из пятерых — сорокапятилетнего, с дисциплинарным делом и каналом, который по прогнозам сгорит к зиме.
Бывали расклады и хуже. Врать не буду — не помню когда.
— Подъём.
Пять утра. Флигель спал. Флигель очень хотел спать дальше.
— Ты сдурел?! — Гриша сел на койке, волосы дыбом. — Заря не встала!
— Заря — барышня, ей можно. Форма одежды полевая, построение у крыльца через семь минут. Кто опоздает — бежит два круга вместо одного.
— А кто вообще не выйдет? — огрызнулся Гриша, но уже искал сапог.
— А кто не выйдет, тот остаётся в десятке «Ж» навсегда. Потому что осенью десяток расформируют, и не выйдет он уже из академии. Пешком. До парома.
Про расформирование они знали. Слухом академия полнилась дня три. Но одно дело слух в коридоре — и совсем другое, когда тебе его в пять утра над койкой озвучивают. Сапоги застучали веселее.
На крыльце я оглядел строй. Строем это, честно говоря, называлось авансом: Гриша стоял, как будто ему всё должны, Тюфяк — как будто он всем должен, Софья — как на приёме у губернатора, Аглая куталась в шинель на два размера больше и была из-под неё видна фрагментами.
— Значит, так, — сказал я. — Новость первая: с сегодняшнего дня вы не пятеро кадетов. Вы — расчёт. Новость вторая: расчёт живёт по распорядку. Подъём, кросс, завтрак, учёба, полигон, разбор, отбой. Новость третья, любимая: распорядок не обсуждается.
— А если обсуждается? — это Софья. Первый раз за неделю она обратилась ко мне напрямую — и то в форме бунта. Прогресс, однако.
— Обсуждается на разборе, вечером. Там — хоть до хрипоты. Но выполняется — молча. Вопросы?
— Один. — Софья вздёрнула подбородок. — На каком основании вы командуете? Вы такой же кадет, как мы. Первая грань, к слову. У меня третья.
Остальные замерли. Даже Аглая высунулась из шинели.
— На таком, кадет Вяземская, что из нас пятерых я один хоронил тех, кем командовал. — Я сказал это спокойно, без нажима. — И очень не хочу расширять опыт. Ещё вопросы?
Вопросов не было. Побежали.
Бегала моя гвардия… по-разному. Гриша рвал со старта и сдыхал к середине — всё как в его жизни, подозреваю. Тюфяк бежал ровно и мощно, как паровоз, но на каждом повороте извинялся перед теми, кого обгонял. Софья держала темп идеально ровно и идеально в одиночку. Аглая… Аглая доказала, что бег и чтение — совместимые занятия, за что была лишена книги до финиша.
После кросса — распределение ролей. Я построил их снова, дыхание ещё не выровнялось, и так даже лучше: усталый человек врать не успевает.
— Кречет. Твой выброс — самая большая пушка десятка и самая большая наша проблема. Значит, так: ты не стреляешь, пока я не сказал «огонь». Вообще. Никогда. Зато когда я сказал — стреляешь не думая. Идёт?
— А если ты ошибёшься? — прищурился он.
— Тогда отвечать мне, а не тебе. В этом и прелесть, кадет: приказ снимает с тебя половину груза. Попробуй — понравится.
— Мохов. — Тюфяк вытянулся и стукнулся макушкой о козырёк крыльца. — Ты у нас щит. Не таран, не кувалда — щит. Твоя работа — чтобы между тварью и своими всегда был ты. Ничего больше. Сможешь?
— Я… — он покраснел. — А если я испугаюсь? Я всегда пугаюсь.
— Отлично. Пуганый щит — надёжный щит. Это смелые щиты лезут вперёд и оставляют дыру в строю.