Взяла из кладовой корзину, из которой поела, и пошла домой, в Славнину избу. Захожу, а на меня прям накинулся с объятиями дедушка Кузьма! А где Славна?
— Дак тебя нет и нет, она и побëгла ко Древу, спрашивать, что там с тобой приключилося… Давненько уж, придёт скоро. Рассказывай, как всё прошло?
— Деда Кузьма, вот, возьми корзину, надо разобрать, и есть я хочу. Есть чего-нибудь горяченькое? А я пока расскажу.
— Да, золотце, сейчас соберу на стол, усаживайся, милая, давай-ко накидку твою уберу.
Пока я рассказывала про свой поход, Кузьма собрал на стол, и из корзины тоже всё на стол выставил, и присел, внимательно слушая. Поохал, когда я сказала, что захватчиков было больше сотни на каждом из пяти кораблей. Про свою карманную квартиру не рассказывала, пусть пока будет секретом. Я сидела довольная, расслабившаяся, попивала горячий отвар из Иван-чая с сушеной малиной и жмурилась, хотелось спать…
— Деда, а как у вас тут без меня, бандиты мимо не проходили ещё?
— Бандиты? Это пришлые-то? Нет, внучка, видать, задержались в том поселении. И то пускай, рыбакам больше времени будет уйти.
— Да, это хорошо. Я спать пойду, устала сегодня, много магичила.
— Иди, милая, ложись. Славне я всё обскажу, как придёт.
Да, спать-спать-спать! Глаза закрылись сами собой, и я уснула, едва голова коснулась подушки.
Глава 9. Письма
Лекарка Славна. Дорога к Древу.
Ох, как время-то тянется… Давно уж за полдень, а Ясны всё нет… Дочка ушла с Никодимом, уговорила старого, чтобы провел её к Окияну. Пришлых она хочет на воде оставить, не пустить на берег. Где ж это видано, чтобы малые дети взрослые дела делали!? Охохонюшкиии…
Но пришлось смириться, и правда ведь, кроме Ясны нет по всей округе магов. Да и, ежели она что-то сможет сделать, дак от этого не надо отбрыкиваться, пусть попробует хотя бы…
Охохонюшки… Знаю, что дочка права, а сердце жмёт, как она там? Ох, не могу сидеть, побегу ко Древу, ему дерева всё рассказывают, хоть что-то да мне поведает.
Быстрёхонько собралась да побежала, успела только домовому сказаться, что ко Древу иду, к сумеркам вернусь. Он тоже переживает, привязался к девчушке, уж больно ласковая да разумная. Ждёт её у порога, аки пёс, я хоть отойти могу от дома, а он как привязанный…
Вот и сход с тропинки, чтой-то тихо слишком в Лесу, птицы не галдят, и дерева не колышутся, неужто чужой кто близко? Присяду за куст, послушаю… Говор недалече ненашенский, пришлые! Богиня, что же мне делать?! Увидят — убьют ведь! И бежать куда? Ко Древу идти — мимо них проходить придётся, домой — а коли приметят да за мною пойдут, сама ж и приведу беду в дом! Нет, в избу воротаться нельзя! Охохонюшки-иии!!!
Погожу, они по тропке, видать, идут. Голосов-то немного, двое, что ли? Видать, разведывают дорогу… Пусть пройдут мимо, а я ко Древу и метнусь. Никодимушко обещал морок навести на поляну, сделал поди-кась…
Богиня, какие ж у пришлых рожи-то страшенные! Ох, нелюдь, она нелюдь и есть. Морды вытянутые, и зубы, чисто звериные. А носы-то, две щели вместо носов, сами лупоглазые, и глаза-то огроменные. Уши большие, лопухастые — ну чисто мыша летучая! На руках-то когти какие, ба-атюшки! Так у них, поди, и крылья есть? Это ж те, летучие твари, со Скалистого Основания которые? Иль другие? Про тех говорили, что птичьи крылья-то, а у ентих кожаные. И говор с посвистом, ну, мыша и есть! Они ж, поди-кась, как мыши ночные, и тепло чуют, как спрятаться-то? Это за дерево широкое надо хорониться, кусты не скроют. Хорошо, что далёконько услышала их, успею укрыться. Вон и дуб вековой, скорее за него, да на траву прилечь!
Лес-батюшка, укрой меня, милый, спрячь от ворога! Чтобы ни тепло моё не почуял, ни запах!
Дерева кроны раздвинули, солнечных горячих пятен вдоль тропинки раскидали, травы запашистые аромату добавили, ветерок следы да запах с тропки унёс далеко в Лес… Прошли чужеземные разведчики мимо, не заметили лекарку. Фух! Можно вдохнуть свободно да, сторожко ступая, скорым шагом ко Древу поспешить.
— Здравствуй, дедушка Древо. Сердце моё не на месте, с Никодимушкой ягодку свою отправила, Ясну, на берег Окияна. Там корабли вражьи на подходе, так доченька хочет на воде их оставить, на берег не пустить, чтобы ворог не смог напасть на землю нашу, на поселения. А я тревожусь вот, места себе не нахожу, терпения нет уже. Древо, ясный мой свет, подскажи, как она там? Получилось ли? Что там на берегу делается?