– Так официально, княжна? – мягко усмехнулся он. – Ты всегда была командиршей. В следующий раз прикажешь мне остаться в живых.
Татьяна прикусила губу.
– Конечно, – она старалась говорить непринуждённо, несмотря на давящее чувство в груди. – Ты останешься жив. Если ты умрёшь, я очень расстроюсь.
– Я думал, ты будешь рада моей кончине.
Отнюдь нет.
Павел вскочил на коня и двинулся в путь, но Алекс удержал своего скакуна твёрдой рукой за уздечку. Татьяна почувствовала исходящий от коня жар, приятные запахи кожи, сена и самого Алекса. Она до безумия обожала его соблазнительный аромат.
Он взял её протянутую ладонь. Татьяна подавила желание тут же отдёрнуть руку, её внезапно охватила настороженность. Всякий раз, когда они касались друг друга, враждебные чувства смешивались с предвкушением.
Алекс не отпустил её руки. Застигнув врасплох, он резко притянул Татьяну к себе. Она упала ему на грудь и посмотрела на него в ожидании подвоха.
– Есть ещё кое-что, что я должен сделать, прежде чем уехать, – его глаза лукаво блеснули. – Я никогда не прощу себе, если этого не сделаю.
Он обхватил её за шею сзади.
Татьяна застыла.
Алекс удерживал её взгляд, бросая вызов. Его губы остановились в дюйме от её рта.
Она покачнулась, внезапно потеряв равновесие. Татьяну тянуло к нему, словно магнитом.
А потом он её поцеловал.
Татьяну и раньше целовали. Несколько раз кавалеры целомудренно прижимались ртом к её губам. Татьяне это льстило и в то же время слегка разочаровывало. Всякий раз она задавалась вопросом, не должны ли поцелуи вызывать несколько... иные чувства.
И сейчас она получила ответ.
Александр Орлов целовал её так, словно наступил конец света. Будто всё, что ему было нужно, всё, что он желал, заключалось в этом поцелуе. Татьяне оставалось только восхищаться его мастерством. Мир вокруг померк, время остановилось. Она чувствовала лишь его губы, настойчивые прикосновения его языка и то, как смешивалось их дыхание. Татьяна в буквальном смысле попала в рай.
Внезапно поцелуй прервался.
Алекс отступил, вставил ногу в стремя и вскочил на лошадь прежде, чем Татьяна успела перевести дух. Он бросил на неё последний взгляд, и его губы сжались в тонкую линию.
– Прощай, Таня.
Он развернул коня и поскакал галопом по дороге.
Воспоминания об этом проклятом поцелуе преследовали Татьяну целых два года.
Аплодисменты, раздавшиеся в зале, вернули её к действительности. Она находилась в борделе в Кентербери, а не во дворце в Санкт-Петербурге. Первые музыкальные аккорды возвестили о том, что кто-то из гостей решил поиграть на старинном фортепиано, которое она заметила в углу, и из дверного проёма донеслась навязчивая рождественская песня.
"Это случилось в ясную полночь..."
Разгорячённая от воспоминаний о поцелуе Алекса, Татьяна схватила грубое шерстяное пальто, висевшее на крючке рядом с ней, и накинула его на плечи. Её серебристо-голубая накидка, отороченная серебристым мехом совсем как у Снегурочки, осталась наверху.
Она распахнула дверь и вышла в заснеженный сад.
Под ногами хрустел снег. Татьяна сделала глубокий вдох, наслаждаясь тем, как морозный воздух обжигает лёгкие. Она почти могла представить, как внутри неё образуются острые кристаллики льда. Когда Татьяна выдохнула, её лицо окутало облачко пара.
Снегопад не прекращался. На землю летели пушистые хлопья, белая пелена заглушала все звуки.
Мир погрузился в торжественную тишину.
Где-то вдалеке часы пробили одиннадцать, внезапно послышался стук лошадиных копыт. Она повернулась к калитке, и её сердце сжалось, когда она увидела одинокую мужскую фигуру верхом на лошади.
Она заморгала, прилипшие к ресницам снежинки застилали взор. Мужчина в шинели показался ей до боли знакомым. Широкие плечи, выделявшиеся на фоне бледного лунного света. Военная форма. Меховая шапка. Сердце Татьяны забилось вдвое быстрее обычного. Никто, кроме него, не держался так уверенно на лошади, как будто родился в седле.
Господи, да это же Алекс.
Но как? И что, чёрт возьми, он забыл в этом месте?
Татьяна закрыла глаза, отчаянно желая, чтобы он исчез. Да, она хотела встретиться с Алексом, но на своих условиях. Она планировала надеть своё лучшее платье и самые сверкающие драгоценности. Ворваться в какой-нибудь лондонский бальный зал, ослепив Алекса своей красотой. Он не смог бы отвести от неё глаз и сразу бы понял, каким дураком был, что не подпускал Татьяну к себе. И тут же кинулся бы за ней...
У неё сдали нервы. Она резко развернулась и бросилась к чёрному входу.
– Татьяна! Стой!
Она выругалась себе под нос. Надежда на то, что он её не узнает, разбилась, когда прозвучал его низкий, властный голос. С упавшим сердцем Татьяна обернулась навстречу неизбежному.
Алекс спешился, привязал коня к воротам и целеустремлённо зашагал к Татьяне, хрустя сапогами по снегу. Под шапкой его лица практически не было видно.
Подойдя к Татьяне, он стянул шапку с головы и провёл пальцами по волосам. В исходящем от окон свете она смогла хорошенько разглядеть Алекса, подметив все перемены, произошедшие в его внешности за два года.
Он выглядел худее и суровее, его скулы и подбородок стали чуть резче очерчены, но Алекс по-прежнему оставался красавцем. Теперь, когда она лично убедилось в том, что он жив, Татьяну бросило в холодный пот от облегчения.
Она испытала прилив радости, нежности и ярости. Как он смеет так её пугать, постоянно подвергая себя опасности? Какого чёрта он превратился в такого героя? Как он посмел заявиться сюда без предупреждения в таком безупречном виде, когда Татьяна, без сомнения, выглядела уставшей и растрёпанной после путешествия? Она не знала, чего хотела сильнее: ударить его или броситься в его объятия и зацеловать до потери сознания.
Татьяна прислонилась спиной к двери и схватилась за ледяную металлическую ручку, чтобы не натворить глупостей.
– Что ты здесь делаешь? – слегка задыхаясь, спросила она с упрёком.
– Я искал тебя.
Боже, его голос. Когда Татьяна его слышала, у неё всегда подкашивались колени и приятно ныло внизу живота.