– Павел получил письмо, в котором ты сообщила, что приезжаешь в Дувр. Поскольку он ещё не оправился от ранения, то попросил меня встретить тебя и отвезти в Лондон.
Сердце Татьяны сжалось в груди. Алекс оказывал услугу её брату. Она была для него обычной посылкой, которую нужно доставить по адресу. Как унизительно. Она сердито на него посмотрела.
– Когда я увидел, что дороги занесло, то понял, что ты решишь переждать метель в укрытии, – продолжил он. – Я обыскал почти все гостиницы в этом городишке, прежде чем мне посоветовали заехать сюда. – Он бросил на неё взгляд, в котором читались гнев и лёгкая издёвка. – Бордель? Ты серьёзно, Татьяна?
Алекс снова над ней насмехался. Она стиснула зубы.
– Очень любезно с твоей стороны, что ты приложил столько усилий, – ледяным тоном произнесла Татьяна. – Но не смей плохо отзываться об этом месте. Здешние женщины добры и гостеприимны.
В уголках его глаз собрались морщинки.
– Так вот почему ты не пускаешь меня внутрь? Боишься, что я испытаю на себе их тёплый приём?
Она чуть не фыркнула. Алекс наверняка побывал в большем количестве публичных домов, чем Татьяна отведала горячих ужинов. Вот негодяй!
– Едва ли.
– Неужели ты ревнуешь, представляя меня с другой женщиной? – поддразнил он.
– Конечно, нет! С чего вдруг? Мне всё равно, чем ты занимаешься в свободное время, Александр Орлов, – солгала Татьяна. – Я знаю одно: бордель забит постояльцами до отказа. Для тебя даже в конюшне не найдётся места. Ты не сможешь здесь остаться.
Алекс бросил на Татьяну взгляд, от которого она чуть не растеклась лужицей у его ног.
– Я подумал, что смогу переночевать с тобой.
– Со мной?! Что скажут люди, если станет известно, что мы провели ночь в одной комнате? Да ещё в борделе! Павел убьёт нас обоих. Моя репутация будет испорчена. Я никогда больше не смогу ходить с высоко поднятой головой на людях.
Алекс пожал плечами.
– Я никому не расскажу, если ты тоже будешь молчать.
Татьяна почувствовала, как у неё вспыхнули щёки, несмотря на холод.
– Не в этом суть. Мы же будем знать.
– И то правда. Так что же делать?
Алекс подошёл ближе. Татьяна прижалась спиной к двери, чувствуя себя загнанной в угол. Носки его сапог коснулись носков её ботинок. Полы его шинели задели полы её пальто, и она вздрогнула. В памяти промелькнуло воспоминание о прощальном поцелуе.
Он посмотрел на губы Татьяны, а затем ей в глаза.
– Перед тем как уехать, я собирался задать тебе один вопрос, – сказал он, прожигая её взглядом.
Она едва могла дышать.
– Правда?
Его рот был в точности таким же, каким она его помнила: порочно приподнятые уголки и полная нижняя губа, которая умоляла, чтобы её прикусили. Или поцеловали.
– Но потом я решил подождать, вдруг меня бы убили.
Ей захотелось пнуть Алекса.
– Что за вопрос?
– Тот, ответ на который, возможно, решит проблему моего ночлега.
Татьяна выгнула бровь, но её радостное возбуждение тут же улетучилось. Он собирался предложить ей стать её любовником.
– Если ты думаешь, что я пополню ряды твоих завоеваний только для того, чтобы ты мог переночевать в тепле, то подумай ещё раз.
У него даже не хватило совести принять виноватый вид. Вот нахал! Он улыбнулся.
– Я хотел попросить не об этом, хотя, должен признаться, что разочарован. Я много лет представлял, как бы всё могло сложиться между нами.
Татьяна чуть не поперхнулась.
– Правда?
– А ты нет? – парировал он. Алекс наклонился ещё ближе, склонив голову набок, будто собираясь поделиться секретом. – Между прочим, я считаю, что всё сложилось бы прекрасно.
Татьяна не нашлась, что сказать. К счастью, он, похоже, и не ждал от неё ответа. Алекс опустил взгляд и осторожно снял перчатки, засунул их в карманы шинели, а затем обхватил её лицо ладонями.
Она замерла от неожиданности, почувствовав тепло его рук. Кожу приятно покалывало. Каждая клеточка тела ожила, когда он провёл большим пальцем по её нижней губе.
– Ты действительно не догадываешься, какой вопрос я хочу задать, Таня?
Сердце Татьяны сжалось. Она ненавидела, когда он звал её уменьшительным именем, полагая, что так Алекс хочет, чтобы Татьяна чувствовала себя глупенькой школьницей. Но сейчас, когда он произнёс её имя своим глубоким хриплым баритоном, оно прозвучало совсем не по-детски.
Её сердце бешено колотилось в груди, пар от их дыхания смешивался. Под пристальным и серьёзным взглядом Алекса Татьяна задрожала. Не может быть, чтобы он имел в виду то, на что она так надеялась. Она слегка покачала головой в его ладонях.
– Но ты же меня ненавидишь, – прошептала она. – Забыл?
На его губах появилась самоуничижительная улыбка.
– Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Я терпеть не мог, когда ты танцевала с другими. Я ненавидел каждого мужчину, у которого получалось тебя рассмешить. Я с трудом выносил те месяцы, когда находился вдали от тебя, сражаясь на этой дурацкой войне. И я ненавидел себя за то, что у меня не хватало смелости рассказать тебе о своих чувствах, которые не имеют к ненависти никакого отношения.
Его взгляд прожигал её насквозь, в глазах Алекса отражались снег и тьма. И искренность. Неподдельная искренность. Сердце ёкнуло в груди.
– И мне кажется, что ты меня тоже не ненавидишь, – прошептал он.
Глаза защипало, но Татьяна сморгнула слёзы.
– Не ненавижу.
После её признания его плечи расслабились, а уголки рта приподнялись в знакомой ей полуулыбке.
– Я люблю вас, княжна Татьяна Денисова. Вы выйдете за меня замуж?
Она приложила ладонь к щеке Алекса. Её пальцы были ледяными, но тепло от его прикосновения окутало Татьяну с головы до пят.
– Да, да и снова да!
Приглушённо застонав, Алекс крепко обнял Татьяну и накрыл её губы поцелуем. Мир померк перед глазами, а сердце растаяло, будто Татьяна была Снегурочкой. Она обвила руками шею Алекса и поцеловала его со всей радостью, которая переполняла её сердце.
"Воюя меж собой, люди глухи,
Не слышат слов любви совсем.
Утихните и прекратите распри, вы!
Услышьте ангельскую песнь!"
Из-за двери борделя послышалась другая рождественская песня, но ни Татьяна, ни Александр не обратили на это никакого внимания.
КОНЕЦ