УЛЫБКОЙ.
Ворона замутило. Тошнота подступила к горлу, поднимая желчь и отдавая горьким послевкусием. Снова улыбки. Снова что-то не так и общая безмятежная картинка - морок для отвода глаз. Василиса вырвала руку и улыбнулась в ответ, поправив белые волосы.
-Можем ли мы войти и поселиться в гостином дворе? Проезжали мимо, устали с дороги.
Крепкий широкоплечий мужчина, под два метра ростом и поджарым телом, внимательно их осмотрел. Дольше всего смотрел на Ворона, а потом махнул рукой, предлагая войти.
Внутри пахло теплом, едой и травами. Прямо сбоку у входа растянулись длинные торговые ряды, где горожане вывалили все, что имели: фрукты, овощи, сушеные травы для мазей и настоек. Чуть дальше можно было рассмотреть небольшие закутки с одеждой и обувью. Дома здесь пестрили разными яркими цветами и были не одноэтажными, как во многих городах, а доходили иногда и до трёх этажей. Прогресс шел на лицо. Главная дорога выложенная мелкой мозаикой, петляла между домами.
-Если захотите поесть, то таверна по третьей улице. Вон там, - он махнул рукой вперёд, где виднелись небольшие деревья, посаженные ровно в ряд, - там недалеко и гостевые домики есть. Не часто у нас, конечно, путники останавливаются.
-Почему? - спросила Василиса, в восторге осматриваясь по сторонам. Такой красоты она нигде не видела.
-Да в страшное время живём, - мужик хохотнул, - все в городах сидят, боятся выйти. Там говорят страшное что-то происходит. Люди пропадают, воет кто-то по ночам и ведьмы разгуливают.
Ворону смешно не было, да и делать вид, что он добродушно настроен не хотел.
-А вас будто это не коснулась.
Тот перестал улыбаться, подобрался и нервно принялся теребить бороду, иногда выдерживая темные кучерявые волоски. Ворон вскинул брови, ожидая ответа. Василиса предостерегающие коснулась его руки. Пальцы почти невесомо прошлись по коже, вызывая мурашки. Ворон выдохнул.
-У нас чародей в городе. - прошептал он.
-Какой еще чародей? - обмер Священник. Ему вдруг показалось, как тучи заслонили солнце, принося холод. Или это был озноб?
-Я не могу разглашать эту...эту информацию. Но мы под защитой и...
-Где он? Что вы сделали? - Ворон перестал дышать, сжимая руки в кулаки. Самые страшные мысли вот-вот должны были подтвердиться.
Мужчина зажмурился, искуплено замотав головой. Он до последнего сдерживал натиск, но когда Ворон, потеряв остатки самообладания, схватил его за грудки и поднял, указал в сторону. Василиса и Ворон посмотрели в указанном направлении. Сбоку стоял мужчина в странных бесформенных пестрых одеждах. Волосы у него были заплетены в мелкие косы. Больше всего из необычной внешности привлекали внимание красные глаза. Тонкие губы его дернулись не то в усмешке, не то в подобие улыбки. Священник сразу понял, кто перед ними и расширил глаза от удивления.
-Шаман?
-Проницательность твоя, заставляет восхищаться, - проговорил тот, - чем могу служить? Отпустите Вячеслава. Он ни в чем не виноват.
Пальцы Ворона сами собой разжались, и Вячеслав благодарно глянул в сторону шамана.
-Как тебя не нашли? У нас гонения на шаманов.
-Ты что ли гоняешь? - ни капли не боясь и не смущаясь, шаман сел прямо на землю, подтянув ноги к себе, - или по мою душу пришли?
-Он Священник, - выпалила Василиса.
Мужчина перевел на нее взгляд и нахмурился.
-Проклятие демонское в тебе. Интересная парочка. Ворон? Не настоящее это имя твое, юноша.
Ворон задохнулся, отворачиваясь. То, что шаманы могли считывать информацию с людей - новостью не являлось, но чтобы вот так внезапно. Открывать прошлое сейчас не в тему.
-Сколько же в тебе тьмы, - продолжал тот, после чего парень не выдержал и злобно процедил:
-Я не позволял копаться в своей голове! Прекрати это позерство и скажи лучше, кого ты принес в жертву, чтобы город не зацепила хворь?!
-На кой вам?
-У нас задание найти ведьму и убить ее, пока все города не пали. Мы тут по делу, - в разговор плавно вошла Василиса, разбавляя сгущающийся негатив.
-Ты сама тьма, девочка моя, - шаман грустно улыбнулся и встал, - смотри, как расползается в тебе. Еще немного и пойдешь за теми, кто подчиняется и молится ему.
-Ты можешь нормально говорить? - не выдержал Ворон.
Ярость клокотала в груди, кровь прилила к лицу, опаляя щеки. Ничего святого в нем не осталось. Только злость и желание сломать шею этому скомороху.