Шаман очень долго рассматривал его, затем подошел и вдруг обнял, да так крепко, что Ворон понял, еще немного и он упадет в обморок от недостатка кислорода. А потом прошла ярость, очистился разум, и тело вновь ожило, перестав свинцовой тяжестью клонить к земле.
Его выпустили из тисков. Священник закашлял, хватаясь за грудь.
-Вижу, плохо вам. Обоим. Пойдемте. Кстати, я Боу.
В небольшом домике, выкрашенным в ядовито-зеленый цвет пахло травами. Да так сильно, что хотелось незамедлительно зажать нос пальцами и не дышать больше. Горло саднило от сухости. Ворон зацепился о стул и налетел на стол, на котором мелодично звякнули два кувшина и медный чан с непонятной серой жижей. Пахла она отвратительно.
Василиса напротив с интересом разглядывала все это и восхищенно вздыхала, сдерживая себя, чтобы все не перетрогать. Вдоль стены стояли деревянные тотемы, совершенно разных размеров и стилей. То были и чудовища неведомые и мужчины с умиротворенными лицами и женщины.
Ворон никогда не интересовался шаманством, но знал, что все шаманы не от миро сего. Сегодня он в этом убедился еще больше.
-Садитесь. Приготовлю вам чай. Между прочим, сам собирал с гор, - сказал Боу, указывая на лавку, накрытую пледом.
-Надеюсь, не ядовитый, - пробормотал Ворон.
-Ядовитый это ты тут у нас, - отбился шаман, но беззлобно, - в тебе говорит злой порок. Он в тебе еще с детства. Сидит плотно в твоей груди. Я вижу эту черноту даже не прибегая к дару.
Василиса обернулась на него, но Священник отвел глаза. Страшно пугать девушку, которая ни разу не сталкивалась с такими, как он. Боу потер кончики пальцев друг о друга и из кувшина пошел пар.
-Ого, как у вас получается? Волшебство? - загорелись глаза у нее.
Боу лукаво прищурился.
-Магия в своем чистом виде. Она журчит подобно маленькому ручейку.
Поэзию и все эти словечки приукрашенные снова начали бесить Ворона. Опять позерство и ничего по существу. Ему казалось, что он бьется головой о стену, и не получается от этого ничего полезного. Священник сцепил руки в замок, наблюдая за тем, как Боу пританцовывая, мешает сомнительное варево, которое называл чаем.
Шаманы опасны. Их боялись даже ведьмы, потому что их могуществу можно позавидовать. Хотите дождь - вот он. Засуху? Будет вам все лето без единого дождя. Они могли повелевать стихиями, читали людей, как открытую книгу, выворачивали самое темное и потаенное наружу. Но не без толку они все это вытаскивали, потому что могли вылечить искалеченные души, вернуть самообладание и свет, заговаривали простуды, болезни и танцевали с бубном, разжигая благовония. Последнее не нравилось никому. Зрелище впечатляющее и пугающее. Но шаманы без первобытных обрядов, не были бы шаманами. Так они, как говорили, связывались с духами мертвых и могли очистить деревню или город от любой хвори и тварей.
Ворон не заметил, как в руках оказалась чашка с чаем и не почувствовал, как она обожгла пальцы. Василиса настороженно наблюдала за ним. Боу сел напротив, положив ногу на ногу.
-Судьба вас послала ко мне. Оба искалеченные.
-Ты повторяешься. Могу узнать, почему ты помог городу и зачем пришел в эти края? Вас давно изгнали.
-Незаслуженно изгнали, прошу заметить.
-Не знаю, мне все равно. Меня другое волнует.
-А меня волнует твоя душа, Ворон. И имя не твое, тоже беспокоит. Оно не истинное и не дает тебе сил.
-Старое уж тем более не давало. Может...
Ворон не успел договорить. Теплая шершавая ладонь легко коснулась лба. Мысли в миг растерялись, давая временную передышку.
-Пей чай.
Священник послушно отхлебнул и откинулся назад, упершись спиной о твердое дерево.
-Ты спрашиваешь почему я помог этим несчастным? Потому что они меня приютили и укрыли в своих стенах. Я приходил проведать свою мать в Зараске - деревушка чуть южней. Проведать не успел, меня чуть не обнаружили. Пришлось прятаться в Мироном. А потом началось все это. Страшное, темное. Как смола растеклась она по округе. Сил не было никаких это вынести. Ведьма та сильна, и сила ее от темной сущности. С таким я не сталкивался лично. Даже меня напугало.
-Ты видел ее?
-Видел. Она приходила в город. В белом платье, волосы светлые у нее, а глаза карие, темные такие, отдают чернотой. Пришла с корзинкой с пирожками. Только вот воняло от нее смертью и кровью. И нечистым замыслом. Я и отогнал ее. Создал защиту, окурил город. Семь дней договаривался с духами, чтобы они охраняли людей. И так и остался. Они не смогли отпустить, а я не сопротивлялся.