В глазах замелькали картинки из прошлого. Кричат девушки, испуганно отползая в торону. В его руках окровавленная палка.
Ворон тряхнул головой.
— Нет… Нет… Эй! Вася! Вась, прости меня! — Ворон дернулся за убегающей девушкой, но Боу держал крепко, пригвоздив к полу.
— Пойдешь за ней, сделаешь только хуже. Володар, — истинное имя резануло слух, и Ясновидец сморщился, — посмотри на меня. Ты прячешься от своего порока, убегаешь от него, но он сидит в груди, — положил ладонь там, где билось сердце, — оно никуда не исчезнет. Оно так и будет пускать в тебе тьму. Тебе нужно бороться с ним, а не бежать. То, что ты изменил имя и занимаешься тем, что не угодно душе, делает тебе только хуже.
Не согласиться невозможно. Ворон обмяк, закрыл лицо руками и взвыл. Отчаянно и громко. Ему вдруг стало так плевать, что его могут услышать. Он долго держал в себе боль, скрывался и молчал.
— Если ты захочешь, то я смогу помочь. Но только с твоего разрешения. Я бы не отказывался. В тебе много света. Ни одна тьма не устоит перед тобой.
Священник смахнул влагу со щек. Не было стыдно от слабости и слез.
— Да, помоги мне, Боу. Богом молю, помоги мне.
Боу улыбнулся.
Кто-то дал ей платок, что-то обеспокоенно спрашивая. Василиса слабо отмахивалась от помощи, почесывая черную паутинку, захватившую уже половину щеки. Она не плакала, только иногда дотрагивалась до носа, который очень болел. Кровь остановилась, но соленый вкус, отдающий железом все еще ощущался на кончике языка.
Василиса шла вперед до тех пор, пока не уткнулась в забор. Ей очень хотелось выйти, покинуть город, найти сестру и уснуть на ее коленях, позабыв обо всем этом кошмаре. Совсем недавно Вася с ужасом поняла, что влюбилась. Горячо и сильно. Ворон не выходил из головы, а поцелуй до сих пор ощущался теплом на губах. Хоть у нее и были парни, но такого Вася не чувствовала никогда. Мимолетные касания отдавали жаром и теплом внизу живота, каждый раз она вздрагивала и краснела, когда мысли бессовестно показывали ей картинки, которые вызывали лишь стыд.
Вася понимала, что ей ничего не светит. Он Священник, она сестра ведьмы. Разве могло что-то между ними быть? Зря она тешила себя надеждами. Он все время спасал, волновался за нее и иногда смотрел так, будто тоже влюблен.
Только вот она, глупая, все придумала. Нафантазировала и теперь получила по заслугам. Щека горела адским огнем. Наверное останется красный след, а то и синяк. Сердце сжималось от боли и непонимания. Ворон не мог ее ударить. Он же добрый… Служит церкви. Священники не бьют девушек. Или…
Кто-то положил руку на плечо и несильно сжал. Василиса встрепенулась, оборачиваясь и тут же скидывая ладонь. Ворон цокнул языком, потянулся, чтобы коснуться щеки, но та отодвинулась.
— Прости меня. Я знаю, это трудно.
— Это невозможно, — голос показался ей грубым, и Вася испугалась, что он сейчас развернется и уйдет. Но он не ушел.
— Пообещай, что со временем сможешь, если я расскажу тебе… Правду о себе.
— Какую правду? — ужаснулась девушка, не готовая к серьезным разговорам.
Священник истерично усмехнулся, взлохматив светлые волосы. Неровные, отросшие пряди упали на лицо. Захотелось поправить их, но Василиса сдержала порыв, на всякий случай обхватив себя руками.
— Хорошо. Давай поговорим раз ты так хочешь.
— Я не хочу, но это необходимо. Все зашло очень далеко. Меня зовут Володар, приятно познакомиться, — протянул руку, та ошарашенная, нерешительно пожала ее, — Вороном назвал себя сам, чтобы избавиться от прошлого. Я не настоящий Священник, я не верю в Бога и не несу Свет. Я служу, потому что меня заставили. Меня спасли этим от казни. Это был наилучший исход — замолить грехи.
— Что ты сделал? — хрипло спросила Вася, расширив глаза.
— Я делал ужасные вещи. С самого детства. Я болен, Вася. Я душевно болен. И никто не смог изгнать из меня эту хворь. Ужасный порок всегда со мной. Я не могу его контролировать.
— Гнев.
Ворон кивнул.
— За гнев не казнят.
— Зато казнят за убийства и изнасилования.
— Что?
Василисе показалось, что весь мир сузился. Сбилось дыхание. Она в ужасе открыла рот и сделала шаг назад, но заметив, как исказилось в муках лицо Ворона, снова подошла.
«Ты сильная и выслушаешь его.»
— Я убил мать и отца, изнасиловал и убил несколько девушек. Меня ловила вся деревня, а я… С кровью на руках бежал. Меня могли вывести из себя любое слово, поведение, которое мне не нравилось. Я терял голову и рассудок. Убивал и не помнил, как делаю это. Только руки в крови помню. Больше ничего. Меня нашел Богдан.
— Он знает?!
— Конечно. Он меня и приобщил к церкви. Я долго не соглашался. Но знаешь, виселица как-то не особо вдохновляла, — Ворон вымученно улыбнулся, — путь Священника был не так плох в моем случае. Я терпеть не мог молитвы, скрепя сердце ходил на службы. Изображал из себя непонятно кого, а потом приходил в комнату и бил кулаками стены, проклинал всех. Во мне тьма.
В услышанное никак не хотелось верить. Вася покачала головой. Не может такого быть. Невозможно. Как она не догадалась раньше? Неужели так сильно ослеплена влюбленностью?
— Но я же видела, как ты… Как твои молитвы подействовали.
— Может, все так и было. Не буду спорить. Возможно, я не настолько безнадежен.
— Спасибо, что открылся. Представляю каково тебе.
— Послушай, я… Я хочу сказать тебе, — замялся он, — что твои чувства не безответны. Я все сделаю для тебя, буду помогать и спасать до тех пор, пока не прикончу эту тварь. Но, мы… Я…
— Ворон, не нужно, — Василиса схватила его за талию, притянула к себе, позабыв о том, что недавно он ударил ее, — я люблю тебя. Я люблю очень сильно.
Ворон осторожно отстранился, заметив в ее глазах замешательство и непонимание.
— Я хотел сказать, что не для меня ты.
— Ты говоришь чушь, — Василиса захлебнулась, — не говори так больше, пожалуйста, — снова вцепилась в рубашку, чуть не порвав рукав, — если мы любим друг друга, не надо отрекаться. Да, прошлое ужасно, но оно не пугает меня. Важно, что сейчас ты идешь на путь исправления! Ворон!
Парень издал полустон, полувыдох и со всей силы прижал ее к себе, задыхаясь от слез и облегчения. Василиса крепко обнимала в ответ, покрывая щеки и шею быстрыми поцелуями. Ворон наклонился, горячо касаясь губ, увлекая в яростный, дикий поцелуй, от которого внутри все сворачивалось от наслаждения. Василиса простонала ему в полуоткрытый рот, прижалась тесней. Ворон рвано дышал, руки плавно спустились вниз по пояснице…
Кто-то громко кашлянул, заставив их отпрянуть друг от друга. Боу сделал вид, что ничего не видел.
— Вы можете пройти в дом, чтобы не смущать людей вокруг.
Василиса огляделась по сторонам, заметив, как на них смотрит человек десять с неприкрытым любопытством.
— Оу.
— Да, нам лучше уйти, — Ворон засмеялся, подмигнув шаману, — спасибо.
Как только они оказались в избе, Боу загремел склянками, что-то усердно ища. Вася поправила волосы и потерла, горящие от смущения, щеки. Поцелуй вышел яростный и голодный. Такой, что до сих пор саднило губы. Наверное, Ворон укусил ее в порыве страсти. Или не Ворон? Как теперь его называть? Василиса решила, что спросит об этом позже. А пока с интересом наблюдала за шаманом.
Ворон взял ее за руку, чуть сжав ладонь.
— Что вы решили?
— Боу предложил помочь мне… С моей… Особенностью, — последнее он выдохнул, переплел их пальцы и закрыл глаза.
Василиса осторожно положила голову ему на плечо, погладив.
— Ты правильно сделал, что согласился. Твоя истинная сила, она прекрасна.
Ворон усмехнулся. Он понятия не имел, что за истинная сила там у него. И была ли она вообще. Вася впечатлительная и очень эмоциональная, а еще мягкая характером. Ей что-угодно могло привидеться. Но именно за такую вовлеченность, желание успокоить и приободрить, парень мысленно благодарил ее. Вслух говорить не решался, уж больно подозрительно выглядел шаман что-то бормочущий себя под нос. Бормотанием он не ограничился и теперь выливал в большой железный ковш разноцветные и дурнопахнущие настойки.