По лестнице спускается Пушкин (учащийся Вобликов). Он осторожно сводит жену (Ирину Тайнинскую). Петр Первый делает шаг навстречу Пушкину:
— Я пригласил вас, Александр Сергеевич, отпраздновать встречу Нового года. Не откажите…
— Считаю за честь находиться вместе с вами, — отвечает Пушкин с поклоном.
На помосте снова появляется лакей:
— Полководцы Суворов, Чапаев, Щорс!
По лестнице вниз спускаются Суворов, Чапаев, Щорс — такие, как в фильмах. Только играют их Капустин, Курмышов, Ракитин. Они обнимаются с Петром Первым — товарищи по оружию, бесстрашные воины.
Лакей сверху извещает о приходе новых гостей:
— Маяковский, Чкалов!
Маяковский и Чкалов довольно быстро и смело сходят вниз, направляются прямо к Петру.
— Владимир Маяковский, поэт, — представляется Леонтий Широков.
— Валерий Чкалов, летчик, — говорит Мамакин.
Петр с восхищением хлопает их по плечам.
Голос лакея сверху:
— Лев Николаевич Толстой, Наташа Ростова!
Седобородый старец в «толстовке» сводит по лестнице Наташу, которую играет Зоя Петровская.
— Иди, Наташа, привыкай к свету…
Петр Первый поворачивается к Меньшикову:
— Много ли еще будет гостей?
— Зело много, — отвечает Меньшиков.
— И все имениты?
— Все.
Наверху лакей стучит посохом:
— Глинка, Тимирязев, Горький!
— Хватит, Меньшиков, — встревоженно говорит Петр. — Так пройдет вся ночь…
Наступает тишина. Луч света опускается вниз. Великие люди стоят полукругом, сказочно далекие и в то же время близкие. В зале появляется несколько девушек с подносами в руках. На подносах — бокалы с вином. Они обносят и артистов и зрителей. Петр поднимает бокал:
— Дорогие друзья! Мы создавали нашу державу не один год, не одно столетие. Живота своего не щадили и впредь не пощадим! О Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния нашего!
Суворов продолжает с воодушевлением:
— И пусть бесчисленные потомки наши несут по дорогам России славу нашего оружия!
Пушкин продолжает:
Горький продолжает:
— Много у нас еще врагов. Враг силен, хитер и жесток, но все более ярко и пламенно разгорается разум рабочих и колхозных крестьян, и этот огонь выполет и сожжет врага!..
Маяковский продолжает:
В репродукторе слышится торжественный бой Кремлевских курантов.
Затем в зале гремят оркестровые звуки «Интернационала».
Петр Первый провозглашает:
— За великий русский народ!
— С новым годом, товарищи, с новым счастьем!
Все стоя выпивают вино.
Гаснет свет прожектора.
В другом конце зала вспыхивает большая, разукрашенная елка. Действующих лиц уже нет. Начинается общее веселье».
…Прочитав сценарий, Михаил Михайлович передал листочки только что вошедшему Столярову:
— На-ка, познакомься…
Николай Сергеевич отошел к окну и надел очки. Старик с минуту задумчиво сидел, нахохлившийся, сердито шевеля седыми косматыми бровями. Затем губы его растянулись в лукавой усмешке.
— Эх, ребятки, отчаянные вы головы! Выдумщики. Коллективно или кто-нибудь один? — Он повернулся ко мне. — Ты, наверно? Ишь, патриот Руси великой! — Он вытянул ноги и посмотрел на носки своих ботинок, помедлил. — Ну, так… Замысел замыслом, ничего плохого в этом не вижу. Даже есть мысль… высокая. Хотя и зело много всего… Но о воплощении своего замысла вы и не подумали! Ну, какой, к примеру сказать, Бубнов — Петр Великий? Или Вобликов — какой же он, позвольте спросить, Пушкин? Это же курам на смех, одной потехи ради!.. Кроме прочих качеств, у артиста должно быть сильнейше развито и чувство ответственности. Вы все знаете, что Зиновий Шурупов второй год осаждает меня, просит дать ему сыграть Чацкого. Милый паренек, неглупый, способный, и вдруг — Чацкий! Да заглядывает ли он в зеркало? Не волшебное ли оно, не преображает ли его, маленького, рыжего, лысоватого, в стройного пылкого красавца? — Михаил Михайлович взглянул на Столярова. — Прочитал? Что ты скажешь?