...и она стала Кейном, сидящим на краю решетчатой башенки, в четырех сотнях метров у восточных ворот. Пустотой его сознания, пальцем, коснувшимся спуска. Прицельные линии сошлись на основании ракетной установки, установленной на броневике. Игла с урановым сердечником достигла ее в тот момент, когда рейдер, обслуживающий установку, повернул рычаг блокировки зарядной камеры. Мириам чувствовала иглу, замершую в воздухе. Видела, как пронижет она металл машины, и толстую керамическую оболочку ракеты. Как плеснет после этого огонь, раскрывая броневик уродливым металлическим цветком, гася цвета окружающих его рейдеров. Видела все, что еще не произошло - пока игла, несущая разрушение, замерла, как и она, в стеклянном шаре, трескающемся под давлением времени...
...и она стала Би. Ее нетерпением, холодной яростью, биением сердца, глубоким и ровным, отражающимся в мерцании индикаторов. Стала взглядом воительницы, брошенным с крыши, совсем рядом с восточными воротами. Электронными метками, обозначающими ее будущий путь - по крышам, стене, остаткам заграждений и карам рейдеров, застрявших в остовах яблонь, пылающих после взрыва. Чувствовала ее боль, и прячущуюся за злостью тоску, по чему-то безмерно дорогому, утраченному навсегда. Тонущие в ней обрывки воспоминаний, светлых, прекрасных - и желание смерти, дрожащее, будто добела раскаленная струна, тянущее вперед. Зовущее рвануться, выкладываясь в неимоверное усилие, один-единственный бой, завершающий все...
Стеклянная сфера, центром которой была Мириам, повернулась без предупреждения.
...Ланье. Его нервная улыбка, последняя сигарета, повисшая в уголке рта. И море грустного спокойствия - все наемники умирают, чем плох этот день...
...Арго, стоящий на краю Обзорной площади с мощным биноклем. Горящий в мышцах огонь, химическая злость, съедающая его изнутри, а под ней - грусть, сожаление, и стыд, сильнее злости, память о позоре, ранящая сильнее металла...
...Никки, кричащий в переговорник у ворот Верхнего города. Его надежда, запах пота и страх - не за себя, а за кого-то, кто уже прошел наверх, и теперь там, одинок и беззащитен...
...Доктор, на секунду присевший на крыше госпиталя, у минометного расчета - обреченность, и воспоминания о чем-то в далеком прошлом. Битве, которая так и не закончилась победой...
...Чужой взгляд с неба - не одни глаза, но тысячи, словно стая ворон, зависшая над редкими утренними облаками, в лишенной воздуха пустоте. Взгляд, упирающийся в щит медленно набирающего обороты невидимого урагана, с центром на вершине решетчатой башни, возвышающейся над Праздничной площадью.
Урагана, зовущегося Сломанной Маской.
Его прикосновение к хрустальной сфере, от которого трескается и превращается в песок ее твердая поверхность.
- Что ты делаешь? У тебя нет нужной тренировки, ты сгоришь! Возвращайся... твое время еще придет.
И песок, в который превратилась сфера, осыпающийся вокруг. Где каждая песчинка горит своим цветом, потому что она человек - рейдер, горожанин, гвардеец, или ребенок...
- ...ваш расчет отрабатывает запад. - Продолжал надрываться голос шерифа в переговорнике. - Мы держим восток, сколько сможем.
- Ланье, запад, вторая точка. - Сказала Би.
- Взрываю.
Ракетный кар, подбитый Кейном, полыхнул - гораздо быстрее, чем это видела Мириам. Пламя родилось и погасло в мгновение, убив окружающих его рейдеров и опрокинув соседние машины. Башня у западных ворот дрогнула, отвечая короткими толчками на взрывы ракет, запущенных с руин стоянки. А затем содрогнулась еще сильнее, когда Ланье активировал заложенные там заряды. Улицы, ведущие к западному въезду, просматривались до самого низа. Но Мириам не столько увидела, сколько почувствовала, как гаснут человеческие огоньки в пыльных вихрях, поднятых смыкающимися зубьями из обломков стен и крыш, брошенных на остатки ворот направленными взрывами. Цветной поток рейдеров замер, выбросив в воздух еще несколько ракет. Легкие кары один за другим пересекали развороченную стоянку рядом с бегущими, высаживая людей ближе к стенам.
- Их это не остановит. - Словно не веря своим глазам сказал шериф.
- Им же хуже. - Ответил Арго.
За спиной Мириам раздался новый звук - короткий вой, переходящий в свист. Удар теплого ветра, пахнущего порохом, поднял пыль по всей площадке. Торренс, присев возле минометного расчета, поднял бинокль.
- На два деления вправо!
Белый дым смешался с черным. Мины, невидимые в полете, взрывались на пути у рейдеров, пересекающих остатки ворот, слишком далеко впереди. Блестящие кары у стен разъезжались, меняясь местами, словно зубья огромной машины, выбрасывая все новых людей в затянутые пылью горловины улиц Хокса, вскрытого взрывами.