И объятый пламенем силуэт за ним – черная тень в огне.
– Здесь нет больше Би. – Произнес знакомый голос. – Только Вероника.
И смех, через секунду долетевший отзвуком механического эха, вклинивающегося в минометные залпы.
Жидкий огонь плеснул на перевернутый кар, но пылающий силуэт стремительно откатился в сторону, прямо под орудийные порты машины слева, опоздавшие раскрыться на доли секунды. Достаточно для того, чтобы горящая фигурка, оказавшись на открытом движке, разрядила в кабину свой страшный игольник, заполнив ее мешаниной из крови и искореженной обшивки. А затем прыгнула дальше, через несколько машин, уходя от двигающегося следом потока огня. Еще один выстрел игольника сбросил с ближайшего боевого кара сразу трех рейдеров. Струя огнемета поднялась, пытаясь опередить следующий прыжок. Но Би – или Вероника – стремительно скатилась вниз, обходя огнеметный кар справа, по сужающейся дуге.
Кабина кара плеснула кровью, опустошенная выстрелом в упор. Огнеметчик все еще старался развернуть свое орудие, когда дымящийся силуэт, перелетев через кабину, врезался в него, отшвырнув далеко от машины.
Пламя, описав длинную дугу, упало на ближайшие боевые кары, и хлынуло навстречу рейдерам, бегущим с восточного въезда, отсекая их от ракетных машин.
– "Как в одном человеке может быть столько пламени?" – Всплыли в памяти слова Сломанной Маски.
Теперь эта фраза обрела смысл.
Огонь упал на толпу рейдеров, превращая их в беспорядочное скопление мечущихся факелов, рядом со стремительно вспыхивающими металлическими каркасами боевых каров – грязный, черно-серый костер между ровными рядами из остовов сгоревших яблонь, исходящих мелкими искрами. Один за другим озеро пламени выбрасывало яркие рваные языки – рвался боезапас в машинах. А струя огнемета двигалась слева направо, находя людей, скрывающихся между деревьями и среди дальних машин. Пока не уперлась в край хайвея, поливая соседние артиллерийские кары, точно толстая стрелка древних часов, указывающая время дневного сна.
Белая полоса ракеты пересекла огненную могилу Волков со стороны въезда, ударив в огнеметный кар, подбросив его вертикально вверх в вихре жидкого пламени, вертящегося вокруг, словно хвост ярмарочной шутихи. И следом за ним начали рваться артиллерийские кары, один за другим, образуя невидимую звуковую лестницу, в которой каждый следующий звук был громче предыдущего.
Мириам непроизвольно вжала голову в плечи.
Хайвей поднимался в воздух в облаках черных разрывов. Больше не было въезда, яблонь, и квадрата артиллерийских машин – только жуткая мешанина из земли, пыли, деревьев, и металлических частей, затмевающая восходящее солнце. Чудовищный бесформенный фонтан, выбросивший черные щупальца с железными чешуйками на огромную высоту, почти две трети от высоты Хокса.
Еще один холм, выросший рядом с городом.
– Вероника?! – Крикнула Мириам в переговорник, стараясь перекричать нарастающий грохот. – Би?!
Порыв теплого ветра, несущего мелкую обжигающую пыль, ударил по городу, ломая ветряные генераторы и круша остатки стекол. Черный холм приподнялся еще выше, рождая в своих клубящихся недрах новые взрывы – темные вздутия, хлещущие длинными дымными щупальцами во все стороны и вверх, через долину и над крышами домов.
Мириам показалось, что даже рейдеры, бегущие по улицам от восточных ворот, замерли на несколько секунд, наблюдая за взрывом артиллерии. А затем, вслед за ударной волной, на город обрушился дождь из обломков.
Куски металла и дерева, дымящиеся стволы и камни – оставляя в воздухе бледные дымящиеся следы, они падали из пыльного облака, нависающего над холмами, беспорядочно и страшно, ударяясь о крыши на южном холме бесформенным градом. На глазах у Мириам двигатель кара врезался в стену дома над Обзорной площадью, пробив в ней новое окно. А прямо на баррикады рухнуло дымящееся дерево – яблоня, лишенная веток и листьев. Из облака сыпался шуршащий песок, попадая в глаза и за шиворот. Что-то металлическое, прошелестев в высоте, ударилось в камень башни где-то за спиной, покатилось, отскакивая со звоном.
Затем, после долгой паузы, снова взвыл миномет.
– Вероника? – Снова шепотом спросила Мириам.
– Кто такая Вероника? – Хрипло отозвалась Би. – Тут чертовски жарко. Кейн?
– Не вижу тебя.
– Это хорошо, дым. Возвращаюсь в город, слева. Прикрой меня.
Мириам вздохнула с облегчением.
– У них взрывчатки хватало. – Сказал Ланье. – Хорошо, что это все не упало нам на голову.
– И бегут они помедленнее. – Зло рассмеялся Арго. – Наверное, обгадились, если не все, то половина точно. Эй, на баррикадах, головы вниз!
– По местам! – Крикнул Торренс. – Без команды не стрелять!
Мириам снова присела, упираясь плечом в край бойницы. Улицы за баррикадами все еще были полны людей, бегущих к воротам. Но сейчас их стало меньше – редкие группы по три-четыре человека, нагруженные вещами, которых Молоты, стоящие у баррикад, пропускали вглубь укреплений.
– Закрываем ворота. – Произнес в переговорнике голос Никки, охрипший, но все еще узнаваемый. – Праздничная площадь захвачена, готовьтесь.
– Без команды не стрелять! – Громко повторил Торренс. И, будто услышав его, к взрывам мин, раздающихся на улицах к западу, добавились звуки выстрелов – редкие хлопки порохового оружия.
– Видать, народу было на Праздничной… – Тихо сказал сержант.
Выстрелы прекратились быстро. Еще несколько ракет, сорвавшихся из-за края оседающего черного вихря на восточном въезде, заставили Мириам посмотреть в ту сторону. Ракеты упали, не долетев до Магистрата сотни метров, полыхнув на улицах – и в этот момент кто-то дотронулся до ее плеча, заставив подпрыгнуть на месте.
– Прости. – Сказала Анита. – Ты радио слушаешь… скажи, он живой еще?
– Кейн? Да, живой. Взорвал много машин… они с Би.
– И то хорошо. – Анита отошла на пару шагов, и присела у соседней бойницы. – Ты мне скажи, если что не так будет, ладно?
– Да, не волнуйся…
– А что мне волноваться? Хорошо сидим, считай, как у себя дома. Еще пару рюмашек, и можно танцевать идти. – Анита не отрываясь смотрела вниз, на площадь, где, за нагромождениями баррикад в устьях улиц, уже мелькали белые облачка выстрелов.
– Вот и начинается. – Продолжила Анита немного рассеянно. – Бегут. Слушай, ты, если что, передай Кею…
– Что передать?
– А… что он рожа разрисованная. Ничего не надо… ничего умного в голову не лезет.
Ее цвета мерцали, изменяясь с каждой секундой, не давая сосредоточиться. Мириам перевела взгляд вниз – туда, где передовые отряды рейдеров уже завязали перестрелку с Молотами, прикрывающими бегущих горожан.
– Почему не все успели убежать? – Спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ведь людей на площади начали собирать еще ночью?
– А все всегда идет не так. – Мрачно ответил шериф. – Мы, что смогли – сделали. А что не все успеют… знали ведь, что так будет. Да и не помещаются на площади все. Вон, у нас в церковь одну народу человек триста набилось…
– Триста? – Мириам с сомнением посмотрела на металлический конус, вспоминая, насколько велика церковь внутри. А затем выстрелы заглушили слова в переговорнике, заставив ее инстинктивно пригнуться. На улицы перед Обзорной площадью, раздвигая испуганные огни жителей города, вливались хорошо знакомые цвета рейдеров, ставшие еще ярче за последние пятнадцать минут. Несколько пуль с визгом ударили в стену под бойницей, у баррикады с грохотом взорвалась граната. А потом над площадью, хриплым эхом отдавшись в переговорнике, раздался жуткий рев – звериный, полный тоски и ярости, заставивший ряды рейдеров, наступающих на баррикады, сбиться с шага.
Мириам не сразу поняла, что это кричит Арго. Его огромная фигура в доспехах поднялась над центральной баррикадой, и длинный меч взлетел высоко в воздух, заставив Молотов взреветь в ответ.