– Всем, кто кричит. – Сказал он уже громче. – Понятно?!
Девушка кивнула. Полковник вложил ей в руку инъектор, отвернулся, и пошел дальше по коридору, осторожно ступая между ранеными. Очередной залп минометной батареи на крыше отозвался ударом в потолок, наполняя воздух мелкой кирпичной пылью. Стационарный «Единорог», установленный в окне впереди, медленно поворачивался, то и дело вздрагивая, когда управляющий им гвардеец давил на спуск. Доктор обошел орудие, и присел рядом с парой гвардейцев у соседнего окна – живым, прислонившимся к стене справа, и мертвым, лежащим грудью на подоконнике.
Треугольный двор госпиталя напомнил ему старое кладбище в Атланте, вскрытое бульдозерами – груды песка и белого камня, перемешанные с человеческими останками, бесформенными и неузнаваемыми. Но древние мертвецы не шевелились, и не истекали кровью. Полоса черных минометных разрывов пересекла двор, и пару выходящих на него улиц, накрывая прячущихся там рейдеров – и добавляя их тела в общую могилу, вырытую перед госпиталем. Дома с другой стороны двора огрызнулись огнем. Доктор услышал, как крошат раму выпущенные оттуда иглы, и отскакивает от стены коридора случайная пуля. Потеряв не меньше двух сотен человек при первой попытке штурма, рейдеры больше не кидались толпой на укрепленное здание, а засели в домах. И осторожно продвигались вперед небольшими группами, отстреливая защитников по одному. Пока их сдерживали «Единороги» и минометы. Но доктор отлично знал, как мало минометных зарядов осталось на крыше, и что может сделать со старым зданием пара ракет, выпущенных по окнам.
– Площадь еще держится? Пропустите меня, мне нужно туда успеть. – Продолжил прерванную фразу голос в переговорнике, и доктор Брисс поправил гарнитуру – она сломалась после взрыва ракеты на крыше, в самом начале штурма, и постоянно спадала.
– Что там случилось, у магистрата? – Спросил он, укрывшись за трупом гвардейца и снова выглядывая во двор. – Отсюда ничего не видно.
– Церковь взорвали. – Хрипло ответила прайм. – Я иду к вам по крышам, не стреляйте.
– Церковь? Но зачем? – Доктор отодвинулся от окна и встал, под прикрытием стены. – Там разве была огневая точка? Укрепления?
– Может, как раз потому, что их там не было?
– А где вы?
– В паре кварталов к северу, пришлось сделать большой крюк. Ваш статус?
– Мобилизовали всех, кого могли. Но я потерял половину личного состава. Осталось два взвода, почти все ранены. Три «Единорога», минометная батарея. Мы держим двор, но всех, кто там был…
– Ясно. Подхожу.
– На улицах слишком много рейдеров…
– Я зайду через крышу.
Потолок снова вздрогнул. Доктор отошел от окна, и в этот момент что-то взорвалось во дворе, метрах в двадцати перед госпиталем, сыпанув в окна пылью и мелкой кирпичной крошкой.
– Ракетомет на четырнадцать часов, второй этаж. – Выкрикнули дальше по коридору, и длинный ствол «Единорога» повернулся, отыскивая цель.
– Не дай им разобрать больницу, док. – Голос шерифа едва пробивался сквозь помехи и низкий звук, напоминающий гул пламени в промышленной печи. – Что за город без больницы?
– Смотрите, чтобы вам магистрат не разобрали. – Огрызнулся доктор, пригибаясь у последнего окна на этаже, перед лестницей. – А я уж здесь как-нибудь сам…
Он не заметил, как она прыгнула.
Видел только приземление – черно-красная фигурка влетела через разлом крыши, перекатилась, разбросав осколки старинной плитки, покрывавшей пол, и легко вскочила на ноги.
Минометный расчет, трое гвардейцев, оставшихся из целого взвода, смотрели на нее во все глаза.
– Спокойно. – Сказал голос, искаженный усилителем. – Рейдеры так не смогут. Полковник?
– Здесь. – Ответил доктор.
– Сколько еще вы сможете продержаться?
Последняя фраза прозвучала только в переговорнике – прайм отключила внешний усилитель.
Ее настоящий голос был полон усталости и боли.
– До следующего штурма. – Тихо сказал доктор Брисс.
Прайм прошла мимо него, к разлому стены, когда-то поддерживавшей часть крыши. Сняла со спины игольник, и уложила на изломанный каменный край.
– Акселератор сломался. – Сказала она непонятно кому, и доктор едва разобрал слова в какофонии голосов и криков в переговорнике. – Всего тридцать выстрелов, и все. Кажется, Обзорная площадь захвачена.
– Это значит…
– Как только они войдут в Верхний город, и взберутся на эти стены, вам конец – без всякого штурма.
– Но вы пришли…
– Да. Вы помните, что я собираюсь сделать.
Доктор подошел ближе. Прайм стояла очень прямо, глядя вниз, во двор, на рейдеров, перебегающих от укрытия к укрытию, и белые султаны от выстрелов "Единорогов". Алые пластины ее наплечников были покрыты копотью, трубки экзоскелета оплавлены. Узкие прорези почерневшего шлема взглянули в сторону доктора, и только тогда он почувствовал ее запах – химическое топливо, гарь и сгоревшие волосы.
– Да. – Ответил он. – Помню.
На крыше за его спиной снова взвыл миномет. Би наклонила голову, прислушиваясь к происходящему в переговорнике.
– Ланье. – Позвала она. – Ланье, ты слышишь?
– Еще слышу! – Крик наемника на секунду заглушил остальные. – Мы отходим к магистрату, за последнее заграждение. Огнеметы потухли, еще немного – будем их ножами резать!
– Видишь мой кар?
– Да, он еще здесь стоит, у входа, за ним мои парни прячутся. Что, думаешь, время?
– Верхний город потерян, сколько вы продержитесь – не знаю, а госпиталь…
– Ладно. – Тихий ответ Ланье утонул в новом взрыве криков и команд. – Говори, что делать.
– Я передам пакет команд на перегрузку реактора, и открою колпак кабины. Тебе нужно будет подтвердить приказ вручную.
– Ах ты…. – Ланье вздохнул, а затем рассмеялся. – Все надеялся, что до этого не дойдет. Ладно, ползу туда. Буду рядом – крикну.
– Давай.
Прайм снова взглянула во двор, и подняла рукоять игольника, направляя ствол вниз.
– Все-таки решились. – Медленно сказал доктор. – Не думал, что вы сможете.
– Есть варианты? – Тихо спросила прайм, и ее игольник хлопнул – раз, второй, третий.
– Вы убьете сорок тысяч человек.
– Пятьдесят – рейдеры тоже умрут.
– Это все – только чтобы убить их?
– Убить Руку. Если долина сгорит, они больше не войдут ни в один город, не подойдут даже близко к стенам. – Би расстреливала рейдеров, бегущих к госпиталю, не целясь, просто глядя вниз поверх игольника.
– И сорок тысяч смертей… этого стоят?
Алый шлем снова повернулся в сторону доктора.
– Это не обмен. Думаете, мы можем торговаться, доктор?
– Я думаю, что вы ничем не отличаетесь от Саймона.
– Да, он считал так же… и, наверное, был прав. Я никого не смогу спасти, полковник… Но я пыталась.
– И вы предпочтете…
– Да. Вы видели поселения, захваченные рейдерами?
– Я… – Доктор медленно обвел взглядом крыши соседних домов, и стену Верхнего города, над которой поднимались столбы жирного черного дыма. – Я наверное слишком стар, и напуган. Наверняка вы правы, и вам… нечего терять. Лучше умереть быстро…
– Все, кого я могла потерять – там, на площади. – Би кивнула в сторону стены. – Ворота рухнули, и если на обзорной площадке кто-то еще жив, то они молчат. Ланье?
– Я почти на месте… давай!
– Передаю кодовый пакет на общей частоте.
К звукам выстрелов и отрывистым командам в переговорнике прибавился тонкий механический скрип, словно где-то далеко пыталась запеть птица с металлическим горлом. А затем сквозь него пробился еще один голос, смутно знакомый доктору:
– Вероника? Би?
– Здесь. – Быстро ответила прайм. – Мириам, вы еще держитесь?
– Еще минута. – Ответил голос, слабея. – Пусть он сделает это… пока все не умерли.
– Минута?
– Даже меньше.