- Ну и черт с вами, придурки!
Челнок дрогнул всем корпусом, словно засидевшаяся в клетке птица.
Я его понимал. А потому, едва ворота распахнулись, с радостью положил ладони на штурвал и шепнул:
- Поехали!
Челнок миновал ангар, выкатился на трассу. Я бросил короткий взгляд в боковые иллюминаторы. Ворота остальных ангаров были плотно закрыты. Значит, сейчас на взлетно-посадочную полосу мы выйдем в полном одиночестве. Это лишний плюс к версии, что истребители Голованова действительно ждут нас на орбите.
Мы выкатились под розовое марсианское небо, развернулись, взяв курс на шестую ВПП. Ярко блистали посадочные огни, по бетонной полосе стелились тонкие полосы красноватой пыли.
- Готовность номер один, командир!
Я кивнул.
«Бриз» выкатился на указанную полосу, осторожно развернулся. Двигатели чуть примолкли.
- Шестьдесят секунд до старта. Отсчет!
На приборной панели сотни значений: телеметрия, готовность систем, перманентный тест, отсчетные характеристики.
- Центр, - позвал Милко. - Передача идет? Как наши данные?
- Пошел ты!.. Данные идут, система стабильна. Может, одумаетесь, черти?
- Беру управление на себя, - вмешался я. - Центр, мы готовы к взлету.
Необычно наблюдать пустой космодром. Все, кроме ветра и облаков оранжевой пыли, затаилось. Нехорошо затаилось.
- Борт сорок пять. Финальный отсчет: десять. Девять. Восемь...
- Земля в иллюминаторе... - пропел Милко.
- Пять. Четыре...
- Милко... - выдохнул я. - Взлетаем.
- Есть, командир.
- Один. Ноль. Старт!
Откинувшись в кресле, я тронул дроссель. Где-то позади нас взвыли турбореактивные двигатели, ускорение вжало нас в спинки сидений. Под колеса полетели десятки метров бетонной полосы, посадочные огни помчались с такой скоростью, что быстро слились в сплошную линию света.
Рев в хвосте «Бриза» достиг своего максимума, тут же возник гул под нами - врубились маневровые и основные движки. Нос челнока задрался и небо стало приближаться.
Преодолевая гравитацию Марса в ноль целых тридцать восемь жэ, «Бриз» прыгнул к звездам.
- Отрыв! Расчетное время выхода на орбиту: 3 минуты 34 секунды, - ожили динамики. - Десять секунд: полет нормальный. Ваш курс видим, совпадает с расчетным.
Курс они видят... Видят, и знают, где нас встречать. И никуда, как поется в старой песне, нам не деться от этого...
Перегрузка наваливалась постепенно, но в раз мягче, чем на родной планете.
- Ложитесь на курс горизонтального разгона.
Тряска очень легкая, не земная. И небо все ближе...
- Стабилизация орбиты...
Челнок пронзил обманчивые красные «облака». Мертвая поверхность планеты быстро уходила далеко вниз. Мы рвались к звездам и вечной ночи.
Последний плавный толчок, и невесомость потянула меня из кресла, я повис на ремнях. Все стихло, буря за иллюминаторами пропала.
- Борт сорок пять, это центр управления полетами, - сообщила рация усталым голосом. - Ответьте.
- ЦУП, борт сорок пять на связи.
- Сорок пятый, на глиссаде тебя встречает звено истребителей военно-космических сил Марса.
Мы с Милко переглянулись.
Как-то вот до сих пор не слишком верилось, что нас действительно будут сбивать! Нас, космонавтов, которые ценой своих жизней выцарапывали будущее для своей страны и Земли вообще.
- Времени на предупреждения не будет, - продолжал бубнить усталый диспетчер. - Вы должны сразу поменять траекторию и сбросить скорость. После чего становитесь ведомыми, совершаете виток по орбите и возвращаетесь. Новый коридор для вас открыт, начните расчет посадочного витка немедленно. Это понятно?
Я проговорил серьезно, с усилием:
- Не делай этого, Голованов.
Меня будто не услышали.
- Борт сорок пять, «Роскосмос»: в случае неподчинения вы будете уничтожены без предупреждения. Повторяю, в случае...
Бесполезно!
Щелчком я вырубил связь.
Челнок вышел на орбиту Марса. Скорость быстро увеличивалась.
- Ты их видишь? - спросил я.
Милко изучал сигналы с радара. О том, чтобы глазеть в иллюминаторы, и речи быть не могло. Увидеть в темноте космического неба крошечные крупинки истребителей просто невозможно.
- Вот они! На траверзе[1] левого борта!
Ага, теперь и я заметил на экранах троицу боевых кораблей. Так, знакомые характеристики.
Боевые корабли раза в два меньше «Бриза». Истребители мало напоминали своих атмосферных собратьев. С массивными носами-клювами, в которых прятались двигатели корректировки курса и торможения, и длинными суставчатыми крыльями, машины напоминали то ли летучих мышей, то ли птеродактилей. Не зря говорят, что содержание определяет форму - она у истребителей была очень хищная.