Белла спала, уткнувшись носом в мой бок. Её дыхание было ровным, но лицо даже во сне хранило следы вчерашнего потрясения — на щеках застыли серые дорожки от слёз, смешанных с дорожной пылью, а пальцы продолжали судорожно сжимать край моей новой рубахи. Я замер, боясь пошевелиться. В голове гудело, словно по черепу изнутри били войлочными колотушками — вчерашняя медовуха, выпитая после долгого воздержания, давала о себе знать тупой пульсацией в затылке. Сейчас бы аспирин…
Тихоновский острог просыпался. За стеной слышались приглушённые голоса, скрип половиц в лекарне и далёкий, бодрый перестук копыт на дворе. Я осторожно, по миллиметру, высвободил руку из-под головы Беллы, подложив ей вместо плеча свернутый край одеяла. Она лишь сладко причмокнула во сне и свернулась калачиком, не открывая глаз.
Я поднялся, чувствуя, как пол, настоящий, крепкий, деревянный пол, приятно холодит босые ступни. Накинул рубаху на плечи, натянул штаны и вышел в коридор, а затем и на крыльцо. Свежий утренний воздух ударил по лёгким, выбивая хмельной дурман. Пахло влажной росой, горьковатым дымом от растопленных печей и тем самым неповторимым, родным духом конюшни, который я не променял бы сейчас ни на какие восточные благовония. Солнце едва поднялось над горизонтом, окрашивая степь в нежно-золотистые тона, и на секунду меня накрыло дикое чувство дежавю. Сколько раз я вот так выходил из этой лекарни, планируя санитарные проверки или бурно дискутируя с Прохором? Казалось, не было никаких галер, подвалов и гор, будто я просто проспал одну очень длинную и паршивую ночь.
Но они были… Шрамы на спине не давали это забыть. Да и не только шрамы…
Рядом с колодцем во дворе разворачивалась живописная картина. Наш новоиспечённый казак Лукьян стоял, согнувшись в три погибели, и с чувством, методично удобрял кусты шиповника содержимым своего желудка. Вид у него был такой, будто его пожевал и выплюнул матёрый секач. Рядом, подбоченясь, стоял Лавр. Он покровительственно хмыкал в пышные усы и с интересом наблюдал за мучениями моего горемычного галерного друга.
— Ну что, брат-толмач, не идёт казачья чарка под посадскую привычку? На, испей. Живительная вода, считай, — Лавр протянул Лукьяну увесистую глиняную кружку с изотоником Pocari Sweat…
Ага, щас, в XVII веке, ёпта. Кружку с ядрёным капустным рассолом, который, собственно, и являлся Pocari Sweat того времени в помощи от похмелья.
Лукьян поднял на него мутный, полный страдания взгляд, принял кружку дрожащими руками и сделал глоток. Его лицо моментально исказилось, глаза полезли на лоб, но он честно проглотил порцию рассола.
— Мать честная… — просипел он, утирая рот рукавом и едва не падая. — Крепкие вы тут напитки наливаете, казаки. Я же предупреждал, что я человек торговый, хлипкий, а не дубовая бочка бездонная… У меня в животе сейчас словно янычары в атаку пошли.
Я усмехнулся, спускаясь с крыльца. Шаг был ещё не совсем уверенным, земля слегка покачивалась, но с каждым вдохом свежего воздуха контроль возвращался.
— Привыкай, Лукьян, — я хлопнул его по спине, отчего тот едва не нырнул лицом в кусты. — Как видишь, тут за возвращение есаула пьют так, чтобы в Крыму слышно было.
Я зачерпнул из колодезного ведра пригоршню ледяной воды и плеснул себе в лицо. Кожу обожгло холодом, сонливость и помутнение в голове окончательно отступили, оставив после себя чистую, звенящую ясность.
Острог жил своей привычной, суетливой жизнью, и это было отличным лекарством от всех призраков прошлого.
Глава 22
Ближе к полудню, когда солнце уже уверенно припекало, когда прошёл поздний завтрак в харчевне, над острогом проплыл гулкий удар колокола. Пришло время для официальных дел. На плацу начал собираться круг. Казаки подходили неспешно, переговариваясь, поправляя пояса и оружие. Вчерашняя гулянка не помешала дисциплине — десятки выстроились ровно, и в воздухе повисла та самая деловая тишина, которую я так ценил.
Я вышел в центр, чувствуя на себе множество выжидающих взглядов. Максим Трофимович сидел на резном крыльце своей избы позади меня, опершись руками на колени, внимательно слушая, с прищуром. Я начал доклад. Старался говорить более фактологично, уверенно, по возможности опуская лирику и концентрируясь на сути. Маршрут, по которому нас вела татарская орда, расположение стоянок. Про отряд турецких галер, виноградники, гончарную мастерскую, турецких вояк в Синопе, побег и многое другое.