Зоя нехотя стряхивает раздумья, как будто они осязаемы и материальны, как пыль на забытых полках. Она встает с колен и снова приближается к столу. Осторожно, двумя пальцами, разворачивает дело. Лист первый, инструкция, как и учили, Зоя знает ее наизусть. Лист второй, устав, чтобы не забыли. И наконец дело № 1776. Дрожащие пальцы недоуменно листают малочисленные страницы. Ее лицо впервые утрачивает непроницаемость, неконтролируемо беснуются эмоции, бьющие через край. Вскинутые ко лбу брови, натянутые сжатые губы, расширенные глаза. Она не верит им, не верит тому, что видит.
«ЧТО? НЕТ, ЭТО БРЕД КАКОЙ-ТО!»
Может быть ей это снится? Может быть здесь мало света?! Она находит на соседнем столе лампу и, не сдерживая силы, выдергивает ее со своего места, освящая бестолковую бумагу ярче.
«Нет, все должно было быть не так!»
Зоя со злостью швыряет папку с лампой на стол, не сдерживаясь, выкрикивает ругательства. Сейчас она хочет спалить это место дотла, как свидетеля ее краха. По скрипучим, стонущим полам к ней мчится смотритель. Сыпет проклятьями на внезапно оказавшуюся в его владениях рядовую. Зоя, не замечая его, возвращает непроницаемость на место. Собирает разбросанные бумаги обратно, брезгующими пальцами берет папку в руки и уходит.
Легким, обезумевшим шагом, она мчится по коридорам. Выходит, на солнце, не обращая внимание на подходящее к концу время перерыва, разъяренно пересекает плац и входит в здание администрации. Она расталкивает ошарашенных служащих, пробирается по лестнице на третий этаж. Полупустое чистое и неестественно прохладное помещение пролетает перед ее глазами махом. Она останавливается лишь перед самой дверью. Вдруг ее касаются мысли о том, что же она собирается все-таки делать.
«Глупо, как глупо…»
Она оглядывает белые стены, ничем не примечательную дверь, за которой восседает мать. Что же она ей скажет. В могильно чистом коридоре даже мысли раздаются эхом, как и свет из оконной рамы.
Несмело Зоя сжимает пальцы в кулак до белых костей и почти извиняющимися движениями стучит по двери. Дверь распахивается сразу. В проеме оказывается капитан. Он испуганно врезается в рядовую взглядом, делает шаг назад. Она не придает ему значения, мимолетно отдает честь.
Холодные глаза матери. Ничем не удивленные, не взволнованные, отстраненно безразличные, как и всегда. Она слегка отстраняется от рабочего стола. Длинные пальцы израненные морщинами от оружия и тяжелой работы, отодвигают стопку бумаг в сторону, высвобождая место для разговора. Ледяной, пронизывающий властностью, голос раздается эхом по коридору.
– Ты уже здесь. Отлично, я только за тобой отправляла. Можете идти.
– Так точно! – отчеканивает капитан и выходит из кабинета, громко закрывая дверь за собой.
– Садись, – генерал-полковник указывает взглядом на хлипкий стул около своего большого отполированного стола.
Одним грубым движением она поправляет упавшие седые волосы со лба обратно в высокую строгую прическу. Видно, открытое окно пропустило шальной ветер, посмевший поколебать ее безупречный вид. Просторный кабинет, набитый папками и бумагами, разложенными в строгом идеальном порядке на твердых полках. Здесь пахнет матерью, сигаретным дымом и чистотой одновременно. Зоя была здесь всего пару раз еще в детстве, теперь это место кажется ей меньше и вместе с тем более устрашающим. Она медленно присаживается на скрипучий стул. Держит спину прямо, ноги сомкнуто, руки на коленях.
– Полагаю, есть веская причина, по которой ты примчалась сюда.
– Так точно, – легкая дрожь в голосе выдает ее волнение от собственного поступка.
– Так что же?
– Мое первое дело. Я хотела бы взять другое.
– Почему же? Я лично отбирала его для тебя. Боишься работать с теми, кого знаешь в лицо?
Ровный безэмоциональный голос матери прерывается, она тянется к пачке с сигаретами и ловко закуривает. Снова устремляется взглядом, метающим молнии, на рядовую.
– Никак нет! Я Хотела бы взять дело сложнее, это слишком…
– Просто?
– Так точно! Я могу быть более полезной.
– Думаешь, я тебя недооцениваю?
Лицо матери маскируется за клубами серого дыма. Зоя понимает, что ее провоцируют, и оправдано.
– Никак не…
– Ты ведь только недавно побывала в карцере, и вот уже устроила расправу на складе. Ты же не думаешь, что я не поняла этого.