— Прознает Матушка, мы обе знаем. Видят боги, прознает.
— Да брось, сколь ни сильна б она была, мы ведь и не дети давно малые, право слово!
— Матушка посмотрит в глаза наши и пропали мы как знали.
О лукавстве матери Княжескому Двору, знавали одни лишь дочери, да и те храбрости не испившие, боялись словом Княгине возразить. Оттого молчали о подозрениях Радмилы, и выводах сделанных Мирой.
Но первая, потребность в плече её твёрдом ощущая, тянулась к маме и к знанию, тогда как вторая сторонившаяся всякого собственного упоминания, увы, была не обделена вниманием Настасьи.
С взрослением всё более противиться стала дочь контролю матери, свободолюбивая Княжна не желала покорно сидеть подле неё, не гнушаясь бросать колкости и разгораться гневом.
Княгиня, к поражению Радмилы, спускала с рук златовласой Княжеской крови практически всё, пока не стукнул сёстрам десяток второй. Будто учась делать первые шаги, Настасья вертела в руках все возможные способы быть матерью, разглядывала исходы и из всякой ссоры впитывала опыт. Ей был ведом кроткий характер Миры в присутствии сестрицы, плещущиеся через кроя уважение в отношении старшего брата. И как часто бездомные находят хлеб на рыночных полках, так и она отыскала свой способ контроля.
Радмила, безвозмездно любящая матушку, познала сей контроль на себе. С тех пор виновной в непослушании своей сестры стала Мила, старшая из дочерей, пускай и старшая на жалкие минуты. А Яролик реже заставал сестёр вне терема, ведь дышащую свободою Княжну наказали сидеть и не выходить, за очередной запретный побег.
— Брось, годы мы ходили покорные в её тени. Моею вышивкою вся спальная усыпана! — сменившись хватками, Ратмира встряхнула сестру за обеих боящуюся. — Я осознаю опасность наказаний, не желаю твоей боли, но не достаточно ли мы пробыли в темнице?
— Дом предков наших не темница вовсе, — мягче выдохнула Радмила, силясь в больших глазах не потонуть.
— Мы не дети уже вовсе, Мать извелась вся, суженых нам ищет, — не сдаваясь, давит Княжна. — Коли мы взрослые настолько, отчего бы самим свой досуг не выбирать? Отчего бы ни воспротивится её бессмысленным указам?
— Нельзя, Матушка знает верное и...
— Мы вернёмся до полудня, я и Яролика силком приволочу!
Радмила вскинула носик к небосводу, ощутила всякой частичкою Всевластительной себя, таящаяся за кудрявыми облаками дыхание Сварога, и, откинув жар своею бездушною сутью, сосчитала далёкие отскоки копыт.
— В своей будь комнате стоит тени спрятаться за пятки, — наставила Радмила, мысленно к боли готовая.
Воссияв от счастья, подобная солнцу второму, Княжна взяла в охапку сестру, а Мила, поддавшись теплу, обвила в ответ. И показалось ей, стоило Ратмире улыбаясь помахать рукою, она способна выдержать любую пытку, лишь бы ту осчастливить.
Большая братская ладонь на прощание растрепала её алую косу, и, облачившись в невидные кафтаны, скрылись они за поворотом ведущим прочь из Княжеского Двора. Княжна вновь встретилась с жаром до неё не доходящим и вслушалась в доносящиеся голоса народа, любовные трели птиц и ржание коней.
— Ваша Милость, не желаете испробовать привезённых поутру угощений? — воззвал голос, перебивая счёт копыт.
— Я не голодна, — поправив волосы, Княжна последний раз обратилась в слух и направилась прочь с тренировочного поля. Совсем скоро его заполнят дружинники. — Передай Анке, явится ко мне.
— Как прикажите.
Укрывшись от витающего мороза в родных стенах, Радмила огляделась, источая собою жар. Пустой коридор дозволил ей согреться, обещая хранить момент слабости в секрете.
Князь редко покидает Княжеский Двор, дозволяя верным своим вершить дела там, куда слово его долетает дольше. А Княгиня, прежде мужа замещая, ныне направилась следом. Как бы подозрительно, тревожно сила древняя в Миле не плескалась, дар Ведающий ей может лишь эхом звуки доносить, да вещими снами дни пророчить. Да и снов не видела она давно.
Терем привычно пуст, сегодня и постельничных не видно было, сенные девушки пропали. То праздник всему виною, иль же другое при дворе творится. Княжне не известны дела теремных, да и не хочется ей.
— Отопрись, — нашептала Всевластительница дверце и та покорная силе, отварилась, впуская Радмилу в их детскую с сестрою спальню.
Сюда матушка заглядывать перестала много лет назад, даже Ратмиру живущую сегодняшним днём редко повстречаешь вздыхающей с игрушками в руках.
Прикрыв комнату, Княжна присела на колени, выискивая пальчиками нужную дощечку. Переплетённые друг с дружкой тонкие деревянные пластины звонко застучали в темноте комнаты.