— Страшишься скверника ребёнка?
Дана вскинулась, точно кошка хранящая котят.
— Будь душа, иль боги нас ею не одарят, мой ребёнок всё ещё мой ребёнок, — и, упомнив с кем говорит, тут же покаялась. — Прости мне мои слова, с горяча я. Умом то понимаю, скверники зло ведь?
— Ни кому не говори, — отрезала Княжна. — Лги каждому что задышал, ври, что сердце его билось.
— Как же можно, Ваш отец, великий Княжеский род велел!
— Велю и я, молчи и защищай, как передо мною защищала, — бережно погладив белокурые волосы, Ратмира воротила яблоко. — И понапрасну не лей слёзы. Мать должна быть сильной.
— Знаю.
Ратмира закрепила на белоснежной шее ожерелье.
— И подарок мой носи уж.
— Буду рада, оно прекрасно, — утёрла слёзы, Дана.
Площадь не тронутая общей самобытностью базара, движется своею жизнью, преддверьем празднества и прощанием с суровою зимой. Пускай на затворках троп и полей снег покрывает тонким слоем почву, здесь же, в сердце людского дома чисто и тепло.
— Дана, дорогая, — обернулся Горан. — Бросили вы нас, одних одинешенек.
— Не заметил небось вовсе, — игриво толкнув муженька, она привычно так, повисла на мужском плече.
— Ратмира? — огляделся Яролик.
— Тут я, тут, — вымученная улыбка тронула губы сестры, сжимающей лакомник.
В центр вышло несколько мужчин, удерживая на плечах жердь, дабы оставить подле других брёвен и, замерли, ожидая пока молодые выкопают достаточную ямку.
— К празднеству народу в требу Душегуба подадут? — дивится Горан, наблюдая как столб прикапывают к землице, да слова его Княжич мимо ушей пустил. — Слыхал, Чучело поставят ныне внушительней, чем прежде. Неужто вместе их жечь будут? Возрадуются ли сему дару Боги?
Старик остановил телегу с розжигом подле готовящегося требища, улыбаясь столпникам. Яролик увёл взор, молча на сестрицу поглядывая. Ратмира уставилась вперёд, в сторону мужиков веселящихся.
— Дорогой, давай уйдём, дурно что-то мне, — припала к плечу, Дана.
— Будет тебе, Дана, Боги, — встряхнул жену свою. — Отраву изгонять надобно. Да сберегут нас Боги от проклятья этого.
Небосвод вспыхнул безмолвными зарницами.
— Уходим, — тихо приказал Княжич.
— Да, — поддержала брата. — Нам пора уж, да и вы, — провела по плечу, Даны. — Ступайте, тучи собираются.
— Как прикажите, — склонился Горан, путь освобождая, — Зря попусту мужики время истратили, вымокнут их труды, — нашептал он жене.
Яролик не удостоил более друзей словами, молча, в собственные думы погружённый, подхватил сестру за руку, направляясь прочь с площади, убегая от проникающего под кожу аромата мёртвой травы.
В Княжеском Дворе пустуют сани.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов