Демон сидел под елкой. Бордовая бесформенная куча плоти, лишенная даже намёка на лицо и какие-то привычные глазу органы и конечности. Я долго боялась узнать, как выглядят на самом деле демоны; особенно после смерти Елены. Я избегала даже смотреть фильмы ужасов, например, трилогию «Круги ада», где демонов нарисовали вполне похоже на настоящих. Но потом привыкла. Ко всему привыкаешь.
Старания Ники чувствовались, как нудное зудение комара, который бьется о стекло, да так и не и добивается цели. И вдруг я почуяла другую метлу — довольно далеко; но метла стремительно приближалась.
— Там другая метла, — пробормотала я.
Клиентка вздрогнула:
— Я ее не звала!
Ну конечно. Она просто прогуливалась в этой глуши, случайно почуяла конкурентов. Т. подхватил с пола нашу сумку:
— Надо уходить.
Рука Елены — кадром перед глазами.
— Мы не можем оставить демона здесь, — возразила я и поднялась с земли. Метла была совсем близко. Я слышала, как едет машина; клиентка побежала прочь из просеки к дороге — и демон рванул за ней.
Ника совершенно не могла его сдержать. У меня перед глазами стоял шрам Елены, когда бурая масса вдруг остановилась, замаячила, как тролль с картин Киттельсена, между елками.
Тогда я поняла: он жрал наш страх. Азарт Т. Я чувствовала, как демон ухмыляется, сытый, и все, что я могла сделать, это позвать Нику по имени.
Я помню до сих пор, как она обернулась, как полыхнуло среди деревьев ее дурацкое оранжевое вязаное пальто; как она резко махнула руками, перекрещивая их в воздухе, как демон бесследно исчез.
Помню, мы долго брели по лесу, отставив позади клиентку. Следы метлы я уже не могла почуять. Мы вышли к станции, когда солнце прожаривало все вокруг ярко-красным закатным светом.
Электричка, на счастье, приехала через минуту.
Я сидела на неудобном пластиковом сидении и смотрела на огромное ведро с грибами у бабушки через проход. Т. с чувством сказал:
— Интересно, кто она была, та метла…
Я спросила:
— То есть ты уверен, что это не совпадение?
— Конечно. Наша клиентка зря перестраховалась.
— Не зря. Я не могла закончить ритуал, — Ника кисло смотрела в пол.
— Ну, в итоге-то ты собралась.
Тогда я впервые заподозрила, что Т. мог сам позвонить знакомой метле и пригласить ее для подстраховки. Что он специально вытащил демона помощнее, чтобы изгонять его было поинтереснее. Я смотрела, как он ухмыляется; смотрела, как молчит до сих пор бледная Ника, на ее красный от холода нос.
Я не раз спрашивала у Т. про эту историю, но он все усмехался. И однажды я сказала ему, что если он продолжил уходить от ответа, то и я от него уйду. Он тогда долго и театрально молчал, а потом ответил, как всегда ослепительно улыбаясь: «Попробуй».
И я не стала пытаться.
Он ушел сам.
***
Через три дня после того, как я взяла у Тополева след, ко мне завалился Сорок первый.
Разумеется, у соседа есть нормальное имя. И я его даже когда-то знала. Но всегда упорно — конечно, внутри себя — называла по номеру квартиры. Потому что я для него была «Варечкой». И по-другому он меня не называл. Такие вещи, разумеется, должны караться. Именно поэтому я принципиально не называла его по имени.
Я открываю дверь, тяжело дыша, как после пробежки. Сорок первый постарше меня лет на десять, но выглядит неплохо, хотя явно ведет не особенно здоровый образ жизни. Типичный товарищ из айти в гавайке и замацанных очках.
— Прости, — слегка запинаясь, говорит он, — мои квартиранты люстру разбили. У тебя нет лампочек?
Сорок первый сдает две комнаты, а сам живет в третьей. Его квартиранты постоянно чудят.
Я копаюсь в стенном шкафу в поисках лампочек, Сорок первый вежливо выжидает.
— Ты чего-то давно на работу не ходила. Не болеешь?
— Ты за мной следишь, что ли?
Сорок первый дуется.
— Просто примерно помню твой распорядок.
Я вздыхаю. Я не могу объяснить ему, что теперь вместо продажи грибов и сушеных ягод занимаюсь тем, что катаюсь по метро. Что фактически живу на радиальных и на кольцевых, езжу по кругу изо дня в день, будто пластмассовая лошадка, крепко-накрепко привинченная к старой карусели. И мне нельзя дать суете поглотить себя, я должна чувствовать.
Как это иронично: я должна чувствовать. Делать то, что давно не хочу.
— Варечка? У тебя лицо такое…
— Держи, — я достаю с полки лампочку и сую Сорок первому.