Я прикладываю ключ к магнитному замку домофона и пропускаю незнакомку в подъезд. Ставлю пакет на лестницу и с вызовом — как мне хочется думать — смотрю на незнакомую женщину в шубе. Я думаю, она понимает, что мне страшно, что мне совсем не хочется впускать ее в квартиру. Что я немного догадываюсь, о чем речь.
— Меня зовут Светлана.
Она снимает меховой капюшон: у нее очень тщательно уложенные, какие-то старомодные, будто из советского фильма, светлые волосы. Ни грамма косметики на лице. Дама червей в пару пиковой даме Каплан.
— Я работаю в организации, которую вы нашли по просьбе Веры Германовны.
Я вздыхаю и расстегиваю куртку: жарковато.
— Ничего не понимаю, — честно признаюсь я.
— Вера вам врала, — заявляет Светлана, ее голос звучит вкрадчиво, а на лице — виноватое выражение, — вы выполняли некий тест, когда искали багра. Вера, конечно, считает, что всю информацию нашла самостоятельно и вела свою игру, но это, разумеется, не так.
Я молчу, разглядываю бежевую плитку под ногами.
— Из двадцати охотников и охотниц, что мы отсмотрели за последние шесть лет, вы оказались второй, кто выполнил задачу. Ваши способности впечатляют.
Я вновь вздыхаю.
— Так… Вы хотите меня завербовать? Для этой вашей… Лаборатории?
Светлана усмехается; на мгновение я вижу ее чуть желтоватые, как у курильщицы со стажем, зубы:
— «Вербовать» — немного неправильное слово. Мы хотим дать вам шанс использовать ваш дар во благо. Быть той, кем вы являетесь.
— Это звучит очень штампованно, — бормочу я. В сети всегда были слухи о людях, которые пытались исследовать одаренных. О программах ЦРУ, якобы подводивших под дары научные базы; все упиралось в аляпистые видео на ютюбе и фейковые «рапорты» и «отчеты», сплошная ложь и фантазии.
— Вы сейчас думаете, что ваша начальница просто сошла с ума, а я такая же ее поехавшая на дарах подружка, — Светлана вновь усмехается. — Вы же сами прекрасно понимаете, что этот день в вашей жизни обязательно должен был наступить. Не зря же вы столько лет искали правду на форумах.
Я смотрю ей в глаза: они ничего не выражают. Холодные, серые, отливающие латунью, как отделка на станциях метро.
— Мы поступим так. Вере Германовне не стоит знать о нашей встрече: она сыграла роль связующего звена и теперь будет ждать, что вы приведете ей багра для ее личных целей. Вы же достаточно умны, чтобы понимать, что ваша начальница — небедная дамочка с хорошими связями в криминальной среде, и откровенничать с ней не стоит?
Я киваю. Все это так… Странно.
— Я сама поговорю с Каплан и дам ей информацию, которую она проглотит.
Очень странно.
— Теперь вы. Вы должны завтра, к десяти утра, подъехать к той самой Пятерочке, которую вы нашли. Там с вами свяжутся.
Светлана коротко кивает, будто прощается.
— Что будет, если я не приду?
Она склоняет голову на бок.
— Вы тоже будете угрожать мне жизнью моей матери?
Светлана надевает капюшон.
— Но вы же придете. Вы ждали этого всю жизнь, — она изящным жестом нажимает на кнопку, открывает дверь и выходит из подъезда вон.
Я подбираю пакет и думаю: сесть ли на ступеньки здесь или таки дотащиться до квартиры. Мне то ли жарко, то ли холодно. Я чувствую одновременно слишком много всего. Мне и страшновато, и дико хочется нервно рассмеяться от ее последней пафосной фразы.
В лифте мелькает свет; я бреду мимо двери квартиры Сорок первого, открываю дверь своей, разуваюсь, сажусь на стул в кухне, смотрю в окно, размазываюсь по моменту и чувствую себя так, будто кто-то невидимый держит меня за горло.
Я даже не злюсь, но Светлана права, я ждала.
Потом приходит страх перед определенностью, который порой куда хуже, чем страх перед неопределенностью. Все это сменяется внутри меня, как фильтры на софитах, будто внутри меня сцена, и тени скользят по подмосткам, и движутся, движутся, пока я сижу, окаменев, на своей старенькой кухне.
***
Сон не шел. Я встаю, вскользь замечаю, что на часах около шести. Болтая чайным пакетиком в кружке, раздумываю о том, чтобы написать Нике.
Ника-то всегда была уверена, что нечто подобное нас ждет. Если дары существуют, значит, это кому-нибудь нужно, и под кем-нибудь Ника понимала таинственных исследователей призывателей и экзорцистов. Интересно, она обрадовалась бы, напиши я ей про эту загадочную Светлану и не менее загадочную «Пятерочку»? Или подумала бы, что я совсем поехала крышей и телеграфирую ей аккурат из сумеречного бреда?..