— И как вы… Ставите блокираторы?
Кой протягивает мне руку и растопыривает маленькие пальцы в колечках перед самим моим лицом.
— Это мой дар. Горгона, лето 2015-го.
Не знала, что горгоны умеют раздавать такие интересные дары.
— Первый, отключение сознания, я получила еще подростком.
Кой убирает руку и молча печально смотрит на меня, медленно моргая. Я хочу высказать ей, что вообще-то она меня похитила, но смысл мне ее отчитывать? Я сама согласилась прийти.
— Ты сильная охотница, — говорит наконец Кой, — тебя здесь о-очень давно ждали. Почти все время, пока я тут. А я работаю в Центре уже восемь лет, и тут как в университете: бывает страшно, бывает сложно.
— Но после сессии всегда можно напиться в драбадан.
Кой широко улыбается. Но ее глаза остаются грустными.
— Вроде того. А где ты училась?
— Нигде. Это фантазии. — Я расстегиваю куртку и впервые осознаю, насколько мне жарко, — я сначала боролась за права одаренных, потом пыталась зарабатывать на гостях, а еще потом… работала в магазине и каждый вечер смотрела в окно, думая, когда это всё кончится и могу ли я ускорить процесс.
Улыбка исчезает с лица Кой. Я перегнула палку, но она меня подбешивает. Я вполне осознанно провоцирую ее откровенностью.
— Это звучит ужасно. Прости, что тебе пришлось жить так, — с трагичным пафосом, но искренне заявляет она, хотя ей-то за что извиняться, — пойдем, я провожу тебя к Светлане. Она уже должна освободиться.
Мы выходим из комнаты и оказываемся в узком коридоре, стены которого обшиты дешевым ДСП. Под ногами — потертый линолеум, светят квадратные желтоватые лампы.
— Как ты могла догадаться, мы под землей, — размашисто шагая, говорит Кой, — здесь находится большая часть комплекса.
Коридор кончается лестницей. Мы поднимаемся на два пролета вверх, Кой ведет меня мимо нагромождения металлических коробок к широким белым пластиковым дверям. Кой осторожно, бочком входит и пропускает меня.
Пол здесь застелен красным с узорами ковром; я вижу все те же фикусы. Они, как стражи обрамляют впечатляющий стол, за которым сидит Светлана и глядит в экран ноутбука, не обращая ни на Кой, ни на меня никакого внимания. В целом, комната забита старыми шкафами, ящиками, полочками, этажерками, будто пристанище безумного коллекционера. Тут и там торчат кружевные салфеточки, вазочки, сувениры — одинаково безликие и безвкусные. Никогда бы не подумала, что холодная Светлана обитает в таком кабинете, больше подходящем какой-нибудь сентиментальной школьной учительнице.
Она тем временем отвлекается от ноутбука, кидает на меня равнодушный взгляд и кивает на колченогий деревянный стул:
— Привет, Варвара. Устраивайся.
В прошлый разговор Светлана называла меня на «вы», видимо, этот переход что-то значит.
Кой неловко улыбается мне, встает у двери по стойке смирно и пожирает Светлану глазами в ожидании приказа. Видимо, здесь жесткая субординация.
— Можешь идти, Люба, — говорит та, и Кой исчезает за дверью, — как ты себя чувствуешь?
— Как во сне, — я устало тру лицо ладонями и смотрю на Светлану.
Она закрывает крышку ноутбука, встает и присаживается на краешек стола: теперь она смотрит на меня сверху вниз, и мне чертовски неуютно.
— Прости, что пришлось использовать на тебе блокиратор. Иногда мы пользуемся услугами Любови, чтобы чувствовать себя комфортнее.
— Вы… Одаренная?
— Нет. У меня нет дара. Я биофизик, — Светлана одергивает рукава тонкого свитера, — но фоны, создаваемые гостями и одаренными, влияют на организмы и обычных людей.
Никогда не слышала об этом. Нет, естественно, конспирологи болтают и не про такое — к примеру, есть прекрасная теория заговора о том, что вай-фай был разработан для того, чтобы глушить одаренных, но…
— Ты получила сообщения?
Я понимаю, что до сих пор не брала мобильный в руки. На экране цифры — шестнадцать сорок пять. Еще я вижу смс из банка и от Каплан.
«Варвара, спасибо тебе за работу. Жду второго этапа. Я расторгаю с тобой рабочий контракт и высылаю на твой счет сумму…»
— Она меня уволила?!
— Так нужно было сделать, — Светлана поджимает губы.
— Только не говорите, что вы заключите со мной официальный трудовой контракт, — я с силой сжимаю телефон в пальцах, сдерживаясь, чтобы не швырнуть его куда не попадя. Все это заходит уже слишком далеко.
— Заключим, конечно. По документам у нас здесь унитарное предприятие, мы платим налоги. И, конечно, особые отчисления, чтобы нас никто не трогал.