— Откуда вы берете финансирование?
Светлана тонко улыбается.
— Не от государства. Не только от государства. Послушай, Варвара… Ты все узнаешь позже. Пока я хочу обрисовать тебе твой спектр задач, если ты решила остаться здесь.
— Мне кажется, что я ввязываюсь в какое-то рабство, — бормочу я, и понимаю, как по-детски это звучит.
— Здесь действительно все довольно-таки регламентировано и закрыто. Но мы не будем прямо сейчас подписывать с тобой документы о секретности. Если ты захочешь сбежать и пойти разбалтывать о Центре направо и налево, у нас есть способы ненасильственно решить такую проблему в два счета.
— Ну, тогда это реально звучит как рабство.
Я начинаю злиться еще сильнее. Светлана вздыхает.
— Я все забываю, что ты долгое время была активистской и органически, видимо, не выносишь «попадания в систему».
Ага, это она тонко ввернула: мол, полностью в курсе моей биографии. Как и Каплан.
— Идем, покажу тебе лабораторию. Я буду твоей непосредственной начальницей, а ты…
Я встаю, топя в себе желание размозжить каждую из нелепых статуэток в этой комнате.
— Здесь ты сможешь наконец узнать, кто такие на самом деле гости. И почему ты такая. Не понимаю, почему ты настолько злишься… Это должен быть самый счастливый день в твоей жизни. Ты же верила в свою миссию, искала смысл. А теперь дуешься.
Возможно, моя потенциальная начальница просто поехала кукушкой, еще покрепче, чем Каплан. Что ж, есть только один способ это выяснить.
Светлана берет сумочку и выходит прочь, а я иду за ней — в огромную рекреацию со странным сводчатым потолком. Потолок опирается на ажурные металлические колонны, и я впервые задумываюсь о том, когда и зачем было построено это подземное здание: какие-то детали выдают семидесятые годы прошлого века, но колонны напоминают о дореволюционных временах. Я шагаю по серому мраморному полу до арки, в которой расположена тяжелая металлическая дверь, будто снятая с подводной лодки. Светлана открывает ее магнитным ключом, и я оказываюсь в просторном зале с белыми стенами и множеством галогенных ламп.
Это место выглядит… Нездешним. Пока что Центр напоминал старую школу или институт; а это место — стерильное, сверкающее, как палуба космического корабля. Четыре стола посередине комнаты образуют крест, концы которого направлены к металлическим стеллажам у белых стен. Столы заставлены ноутбуками, сканерами и прочими офисными декорациями; но я вдруг вижу между папок огромную стеклянную колбу с чем-то, напоминающим уродливую рыбину внутри. Еще здесь люди.
Кой пожирает меня глазами. Она сидит за крестообразным столом рядом с пожилым лысым полненьким азиатом, и я тянусь к нему мысленно, подозревая, что это он может оказаться багром. Но то ли блокиратор слишком сильный, то ли я ошибаюсь, но пустота.
Светлана легонько подталкивает меня под локоть, и я сажусь на неудобный офисный стул. Мои сухие и шершавые от вечного холода и игнорирования перчаток руки кажутся грязными на фоне идеально белого стола, и я прячу их под стол.
— Давид, не заставляй нас ждать, — говорит будто в никуда Светлана и садится напротив меня.
Тут я впервые в жизни вижу, как человек материализуется из воздуха. Это не страшнее появления демона, например; но меня слегка подташнивает от неуместности, явления того же порядка, что приход гостя, про который одаренные не рассказывают. Давид оказывается сухопарым мужчиной средних лет с невыразительным узким лицом, он одет в костюм и лабораторный халат. Он молча садится рядом со Светланой, та соединяет руки на столе перед собой и говорит:
— Группа, сегодня я представляю вам Варвару Карелину, которую мы ждали в нашей лаборатории лет, эдак, тридцать, — она вдруг безумно улыбается, как маньяк-филателист, оторвавший особо редкую марку.
— А то и больше, — азиат цокает языком, — Рената погибла в семьдесят девятом…
— Ораш, — цыкает на него Светлана.
Затем она достает из сумки стопку листков А4 — я вижу свою паспортную фотографию в углу одного из них. На других бумажках мелькают какие-то таблицы, списки, Светлана кладет все это безобразие в центр стола. Это ведь резюме, и я его не писала. Кой робко тянется к листкам, но их перехватывает Давид.
— «Начала охотиться в семнадцать», — высоким невыразительным голосом произносит он.
— Понятия не имею, откуда у вас эта информация, — хрипло говорю я. Грубее, чем планировала.
— Хочешь сказать, что это не так? — Светлана смотрит на меня, усмехаясь. — Варвара. Наша группа, «Мир», занимается исследованием влияния даров на социум. Но по большей части мы следим, чтобы информация о Центре или одаренных не утекала, куда не надо.