— Проще говоря, это мы чистим борды и форумы, — усмехается Ораш, и я думаю, что он может быть младше, чем мне казалось: морщины на круглом лице разглаживаются. Странно слышать от человека в возрасте слово «борда», и еще хуже оно вяжется с поношенным лабораторным халатом и четками, которые Ораш держит в руках. Я замечаю, что будто бы чувствую от него, все же, какой-то фон, но…
Все это такой абсурд.
— Я боролась за гласность в отношении даров, — я пресекаю свои размышления и стараюсь говорить громче и увереннее, — почему вы пригласили меня работать в такой отдел-то?
— Ты нужна нам как Охотница, — говорит Светлана, — нам нужен твой дар для работы с багром. В первую очередь. Во вторую — мы бы хотели исследовать твой дар, чтобы понять, как сильный охотник ориентируется в крупном городе вроде нашего мегаполиса.
— Это важная научная работа, — подает голос Давид.
Мои мысли путаются. Я морщусь, будто пытаюсь проснуться от дурацкого сна: слишком много вопросов.
— Но почему вы вообще поддерживаете запрет властей?! Вы же делаете адом жизнь таких, как я.
Светлана вздыхает. Бросает странный взгляд на Кой. Та поворачивается ко мне, теребит розовую косичку:
— Программа информационного эмбарго на тематику даров была запущена еще в 1933-ем году. Ряд локальных катастроф, связанных с одаренными, создавал опасную обстановку в преддверии второй мировой войны. Тогда были сформированы центры, закрытые институты для изучения…
— Дай угадаю, твоя должность здесь — Википедия, — перебиваю ее я. Как же меня бесит эта девка.
Ораш встает, молча идет к раковине в углу и наливает мне стакан воды:
— Выпейте, Варвара.
Я делаю глоток; бросаю взгляд на Кой — та сидит, потупившись, и я с ужасом замечаю, что глаза у нее мокрые. Черт.
— Прости, — бормочу я, — я веду себя как сука.
Давид громко хмыкает.
— Центр давно использует такую схему, — Светлана привлекает мое внимание, постукивая телефоном по краю стола. Он облачен в помпезный сиреневый чехол с пионами, такой яркий, что аж глаза болят, — мы ищем тех, кому нужны дары, и через них уже находим людей со способностями. Раньше пробовали мониторить те же самые борды…
— Но слишком много психов, — щурится Ораш. — Нереальный геморрой был.
— Теперь ты себе примерно представляешь, чем занимаемся именно мы, — говорит Светлана, и я отпиваю еще немного воды, — сам Центр же изучает куда больше вопросов. Многие задачи — международные, какие-то — наши…
— С истинно русским колоритом, — вставляет Давид. Он наконец откладывает мое «резюме» и холодно смотрит на меня, — Светлана будет твоей начальницей; Любовь и я — консультанты. Ораш — наша метла.
Так вот откуда этот смутный фон. Их блокиратор — зловредная штука, интересно, можно ли от него избавиться?
— У вас странная структура… Я думала, что у троиц есть свое подразделение.
— Так исторически сложилось, — отвечает Светлана, — отдельные представители троиц есть в разных отделах. Нам удобно собирать их вместе для экспериментов.
— Не терпится посмотреть на вас в деле, — говорит мне азиат, и я вдруг чувствую волну дикого, панического страха, и паникую еще больше, когда не понимаю, откуда он идет.
Перед глазами мелькают волны черной жидкости. Я пытаюсь вдохнуть, и не могу; я вижу, как Светлана и Ораш переглядываются; мои легкие будто стягивает кольцом. Кой тянет ко мне руку, и вдруг все заканчивается.
Я вскакиваю. Я хочу сбежать отсюда к чертовой матери.
— Что это за фигня?!
— Это… Фон, — Кой поднимает на меня покрасневшие глаза, — видимо, ты слишком сильная для моего блока. Иногда вещи будут… Просачиваться.
— Там было много черной… Воды, — я упираюсь ладонями в спинку стула и, наконец, выравниваю дыхание. Все напряженно смотрят на меня и молчат, — но вы, конечно, не скажете, почему я это вижу.
— Всему свое время, Варвара, — говорит Ораш. И тут я все понимаю. Это их багор — Ораш работал с ним, ежели он метла. Не только красные листья и ваниль; этот багор занимается чем-то очень любопытным, если я такое чувствую.
— Это ваш багор, — говорю я, — вот что это. Тот самый, за которым я охотилась. Или он тут не один?
— Сейчас один, — Светлана разводит руками, — зато метел аж четыре. И вот теперь есть вторая охотница. Надеюсь, есть?
Она пододвигает ко мне стопку бумаги. Помимо моего резюме, здесь контракт — я пытаюсь читать его, но буквы пляшут перед глазами.
— Можешь ознакомиться с ним дома. Сегодня мы отпускаем тебя.
— А если я все-таки не соглашусь?..
Светлана опять поджимает губы.
— Будут определенные… Последствия.
— Законного характера, — вставляет Кой.