— А если я соглашусь?..
— Тогда приходи завтра, так же в десять утра, с подписанным контрактом и вещами.
Я откладываю контракт в сторону:
— Чего?!
— Центр — закрытый институт, — несчастным тоненьким голоском поясняет Кой, — мы живем здесь, как в пансионате. Город можно посещать, но это не…
— Тут роскошные дачи на поверхности, — Ораш сует в рот зубочистку и закидывает руки за голову, — вам понравится.
Я решаю все как следует обдумать дома. Сейчас пререкаться с ними бессмысленно. Я забираю контракт и смотрю на Светлану: она ухмыляется. Знает, что я соглашусь, что у меня просто нет причин отказаться.
— Кой тебя проводит, — говорит она, поглаживая чехол в пионах. Ораш показывает мне «мир», когда я выхожу, а Давид даже не думает повернуться.
— Прости еще раз, что нахамила, — искренне говорю я Кой.
— Да ничего, — отвечает она, пока мы пересекаем рекреацию, — ты же находишься в состоянии стресса.
— Еще какого.
Лестница, к которой она меня ведет, оказывается вовсе не той, по которой мы спускались со Светланой. Эта грязнее и захламлена картонными коробками, пакетами, упаковками от еды и прочим мусором, и все это еще и воняет. Я выдыхаю с облегчением, когда мы оказываемся в самом низу: на крошечном пятачке белого кафеля, на котором стоит икеевский письменный стол, а за ним сидит бабушка-божий одуванчик в седых кудельках.
— Добрый вечер, — Кой достает из кармашка карточку, прикладывает к терминалу, который бабушка держит в руках. Я молчу, даже не пытаясь понять, что происходит.
Бабушка коротко кивает, и Кой говорит:
— Я надеюсь, что ты придешь завтра. Здесь… Очень круто. Правда.
— Верю, — я пожимаю плечами. — Я просто трусиха.
— Нет, — Кой горячо трясет головой, — ты смелая. Но тебе придется растить в себе эту смелость, если ты… Захочешь разобраться.
— Вот ты сейчас пугаешь меня еще больше.
Она улыбается.
— Просто не особо доверяй Светлане. Она та еще… — Кой осекается, — а вот Ораш классный, мне кажется, он достиг просветления.
Я даже не знаю, что на это ответить. Вся эта когорта «просветленных» всегда напрягала меня до зубовного скрежета.
— Тебе пора.
Бабушка резко хватает меня за рукав, впечатывает свою ладонь мне в лоб — и я вдруг лечу на пол. Мигает свет, и я оказываюсь в темной комнате, в которой нет ни бабки, ни Кой: только я, нервно сжимающая в руке стопку листов А4.
Я вижу дверь, слепо тяну на себя ручку — и влетаю в забитый людьми зал магазина «Пятерочка». Пахнет хлебом, играет бессмысленная музыка, похожая на саундтрек к “Sims”, люди после работы закупаются продуктами.
— Вахтерша, — бормочу я, — вот кто была та бабка.
Я коротко матерюсь сквозь зубы; офисная фифа в бежевом пальто презрительно косится в мою сторону, пока я, еле переставляя ноги, тащусь из «Пятерочки» прочь.
Глава 7
Это были тюлевые занавески, с пыльным, сухим запахом: одна чуть прикрывала дверь на балкон, другая — окно в комнату; на обеих цвели очень абстрактные, не определяющиеся никаким биологом серые цветы, и их окружали ярко-красные листья. Балкон, обитый деревом, пах застоявшейся влагой из цветочных горшков. На подоконнике лежал потрепанный блокнот, бесстыдно развалившийся на скетче с женским портретом. Смутный силуэт: женщина сидит в кресле, в руке ее то ли мобильный телефон, то ли пульт от телевизора. Это мама. От силуэта теплое ощущение, хочется улыбаться и глубоко, мерно вздохнуть.
Я просыпаюсь. Лежу, секунду осознавая, где я нахожусь, куда делась квартира с балконом из сна и почему меня там нет. Силуэт женщины стоит перед глазами, и я автоматически ищу рукой мобильник — я обычно кладу его возле подушки — чтобы написать матери, но тут я понимаю, что женщина из сна не она. Это вообще не она, не моя мать. Мать, но не моя.
Я сажусь в кровати и тру обтянутые тонким одеялом колени. Это был не мой сон, и я сразу осознаю явственно и четко, что это сон багра, и красные листья эти оттуда. Такое бывает у одаренных, это совсем не жутко, но мурашки пробегают по моим рукам. Да нет, вообще-то, это жутко. С Т. такого не было и близко; теперь же я начинаю проваливаться в сознание этого багра, и мне это совсем не нравится. Как много еще вещей, которые мне не понравятся, ждут меня в Центре? Я вскакиваю с постели и иду в душ.
Пока по спине бежит горячая вода, я рассматриваю покоцанные голубые плитки в ванной и вспоминаю фрагменты контракта. Я успела немного его изучить: посконный язык подобных документов я ненавижу до зубовного скрежета, но, как ни странно, чтение с раздражением помогает лучше вникнуть в смысл.
Контракт будет длиться полгода. Оклад шикарный. Я смогу каждый месяц переводить деньги маме, чтобы она наконец смогла скопить на новую косилку и, может быть, даже сложить баньку. У меня будет трехразовое питание и апартаменты. По окончании контракта я смогу его либо продлить, либо Центр предложит мне помощь с трудоустройством в «смежной сфере». Какой?.. В вивариуме, что ли?..