— Прости, Кой, — я все-таки вливаю в себя ложку супа. Нельзя выглядеть совсем уж подозрительно, а то Светлана может заставить меня сдавать какие-нибудь стремные анализы, которые покажут, что я не ела. Это уже паранойя или еще нет?..
— Отопительная система в Центре, к сожалению, несовершенна. У меня как-то прорвало ванную…
Почему дверь в тоннель не была заперта?..
Я рассеяно киваю, почти не слушая Кой. В сотый раз прокручиваю в голове то, что произошло вчера вечером. С трудом доедаю суп; мы бредем в лабораторию. Я пялюсь на свои кроссовки, обмираю от ужаса, представив, что на них могли остаться следы черной жидкости, сразу же ругаю себя за бредовые мысли.
Так можно основательно поехать крышей.
В нашем офисе со столами в виде креста Светлана сажает меня заполнять огромный отчет о моей «деятельности как Охотница»: все акты вызова гостей, все особо запомнившиеся ощущения. На вкладке «контакт с баграми» я подробно рассказываю о Т., и в последней строчке печатаю: «ментальный контакт с багром Центра», разумеется, имея в виду исключительно то, как выслеживала багра в метро.
Неужели он все это время торчал в том жутком аквариуме?.. Почему его руки тряслись? Все это выглядело, как пыточная камера. Или тюрьма.
В обеденный перерыв Кой отправляется за шоколадными батончиками. Я плыву в уже привычном потоке офисного бытия: кручусь на стуле, слушая краем уха глупые пререкания Давида и Ораша. Ораш, кажется, скорее иронизирует над Давидом, который серьезно ругает какой-то новостной портал; я беру со стола телефон, открываю вчерашнюю фотку и перепечатываю телефон в адресную книгу. С секунду размышляю, как подписать контакт, и забиваю в «имя» идиотское «Аквариум». Думаю удалить фотку, но решаю пока сохранить ее.
Кой приносит батончик, я шумно откусываю от него и бормочу, что надо бы написать маме. Кой понимающе отходит. Мне вновь стыдно, что я ей вру. Я думаю о Нике, о том, каким паршивым другом была для нее, и пишу багру смс.
«Привет».
Очень глубоко и оригинально, и я не уверена, что это все вообще не какой-то тупой розыгрыш или проверка. Я доедаю батончик, выбрасываю фантик в ведро, нервно барабаню пальцами по клавиатуре, делая вид, будто редактирую свой отчет. На меня косится Светлана — аккурат в тот момент, когда экран телефона светится сообщением.
«Охотница?».
Я слежу, чтобы Светлана снова согнулась за своим ноутбуком, и быстро печатаю:
«Что ты делаешь в этом аквариуме?!»
Возможно, мне стоило обращаться к нему на «вы» — я не смогла понять, сколько багру лет, но было уже поздно. Я прибавляю:
«Там что, ловит связь?».
Боже, как же тупо. Багор отвечает сразу, и я кладу телефон между клавиатурой и мышкой, чтобы его не было видно сбоку:
«Не ловит, но я сейчас не в «аквариуме». Я в нем работаю. Как ты меня вчера нашла?».
То есть он может покидать его, это уже неплохо, потому что эта камера выглядела, как тюремная. Я отвечаю, сбивчиво, но стараясь впихнуть в сообщение как можно больше информации:
«Я же Охотница. Твои эмоции очень сильные. Мне показалось странным, что дверь к камере не была заперта. Все это выглядело жутко. Ты точно ок?»
Багор отвечает смайликом.
Я морщусь, потому что в принципе ненавижу, когда так делают, но тут же понимаю, что, возможно, он вроде как сделал отсылку к тому, как мы общались вчера. После смайла приходит второе сообщение:
«Я точно ок. Ты просто еще нуб, но ты привыкнешь. То, что кажется совсем жутким, на самом деле вполне себе безопасно. Спасибо».
Возможно, багор просто плохо понимает, как работает чутье охотников: по большому счету, я его не знаю, он чужой мне человек; но я чувствую боль и страхи багров, и просто не могу пройти стороной. Так работает симбиоз наших даров.
Я не знаю, что еще ему написать и возвращаюсь к отчету. Мы с Кой ходим за чаем, и рабочий день заканчивается, когда багор вдруг пишет мне снова.
«Как тебя зовут?». Я отвечаю, и спрашиваю, как зовут его. Ответа на вопрос не приходит, зато багор спрашивает:
«Можешь прийти сегодня вечером к аквариуму?».
«Зачем?»
Багор не отвечает так долго, что я успеваю показать Светлане отчет (она меня хвалит, холодно улыбаясь), собрать вещи и встать в очередь за пирожками в столовой.