Ораш улыбается. У него мелкие, желтые зубы.
— Почему люди любят власть и держатся за трон? Почему певички-алкоголички не бросают сцену? Если что-то делает тебя особенным, ты хватаешься за это только в путь. А Центр ставит очень благородные цели и задачи; это не айтишке крутое приложение накодить и бабок лопатой нагрести.
Мне не нравится его цинизм. Но я понимаю, о чем он говорит.
— Я буду на эксперименте, буду в вашей Троице. Может быть, мои услуги как метлы не понадобятся и Света не додумается заставлять багра сразу вытаскивать гостя. Но вероятность этого крайне мала.
Он встает.
— Прости, не предложил тебе закурить… Был уверен, что ты откажешься.
Ораш уходит, я рассматриваю дым под потолком и думаю о его совете. Он первая метла, что я знаю теперь помимо Ники. Интересно, что между ними общего, кроме любви к яркой одежде? Я провожу параллель между этим новым багром и Т., и мне кажется, что этот, новый, взрослее, серьезнее, настроен на работу с достойным энтузиазмом. Даже какой-то жертвенностью. Т. же только хотел понтоваться и заработать денег, чтобы моментально их проесть… В этом мы были похожи.
Я поднимаюсь с раздолбанной пластиковой лавочки и топаю в лабораторию.
***
«1.4. Каждый рабочий обязан: соблюдать требования настоящей Инструкции, немедленно сообщать своему непосредственному руководителю, а при его отсутствии — вышестоящему руководителю о происшедшем несчастном случае и обо всех замеченных им нарушениях требований Инструкции, а также о неисправностях сооружений, оборудования и защитных устройств; помнить о личной ответственности за несоблюдение требований техники безопасности; содержать в чистоте и порядке рабочее место и оборудование».
Рабочее место и оборудование. Я кручусь в кресле влево-вправо; неожиданно в воздухе появляется Давид и как ни в чем ни бывало садится за свой ноутбук. А Кой говорила, что телепорт — редкий дар. Может быть, она говорила о даре, когда ты можешь телепортировать других?..
Я изучила технику безопасности и нуднейшую брошюру, которую мне выдала Светлана. Ничего интересного в ней не оказалось, кроме таких же нуднейших таблиц с распорядками дня для одаренных и рекомендациями по питанию. Теперь я понимаю, почему Багор думает о пиццах и бургерах, возможно, его держат на диете? Какие вообще здесь есть пределы по издевательствам начальников над подчиненными?..
Я встаю и отдаю брошюру Светлане.
— Я надеюсь, что ты серьезно отнесешься к тому, что здесь написано. Обо всем, что ты здесь видела и слышала, нужно сообщать мне.
Я киваю. Вот теперь глупо будет, если Ораш меня выдаст.
— Наш Центр — опасное место.
Кой привстает со своего места и смотрит на Светлану с каким-то странным нетерпением.
— Я прям вижу, как Любовь хочет показать тебе парочку местных достопримечательностей, — Светлана быстро просматривает какую-то таблицу, — так, рабочих задач для тебя у меня на сегодня нет, так что можете прогуляться. Кстати, говорят, в столовой сегодня шикарные блинчики.
Лицо Кой расцветает от широкой улыбки; я даже боюсь предположить, что ее так обрадовало. Я хватаю со стола телефон — и бегу вместе с ней в коридор.
Мы спускаемся на этаж вниз и заходим в одну из совершенно безликих на первый взгляд лабораторий: столы вдоль стен, старые шкафчики с бумажными папками. Я не сразу замечаю странную деталь: огромное зеленоватое пятно на противоположной стене, прикрытое сверху защитным стеклом. Я подхожу ближе и вижу в этом пятне размытые силуэты: будто нарисованные карандашом наслаивающиеся друг на друга профили.
— Похоже на картину в жанре экспрессионизма, — бормочу я, подозревая, что наверняка облажалась с термином. Кой встает рядом:
— Наши эксперты назвали этот след темпоральным отпечатком. Время в этой лаборатории как бы загустело, и… В общем-то, мы смотрим на частицы тела русалки.
Я морщусь.
— Русалка подралась с демоном, — Кой выдыхает и складывает перед собой ручки, будто примерный юный экскурсовод, — это случилось лет двадцать тому назад.
— Как это вообще вышло?
— Лаборанты слишком много выпили и открыли боксы с гостями, — тихо отвечает Кой, — случился взрыв. И русалка, и демон, и лаборанты были найдены мертвыми.
— Жесть. Я так понимаю, что вы в Центре можете выпускать ежемесячный альманах со стремными историями.
Кой не реагирует на мою реплику. Я думаю, она считает, что я зря ерничаю, но так я скрываю неловкость и тревогу. Кой ведет меня прочь из лаборатории, но мы не возвращаемся в нашу, идем дальше. По дороге она все-таки заявляет:
—Такие следы специально тщательно сохраняют, чтобы показывать новичкам.
Я плетусь за ней, кривясь от ее вечного морализаторского тона. Конечно, Кой права, и попросту выполняет свою работу, но я все равно чувствую раздражение. Телефон в кармане вибрирует: я аккуратно достаю его и вижу сообщение от «Аквариума».