***
— А потом одноглазая бабуля попыталась меня прочитать, — торопливо добавляю я, жуя пирожок. Я сижу на полу напротив аквариума, а Багор разлегся напротив, будто валяется в ванной и релаксирует после тяжелого дня.
— Я знаю эту охотницу, — хрипло говорит он, — я работал с ней. Очень вредная. Как сейчас говорят, ужасно токсичный человек.
Мне почему-то противно от мысли о том, что он работал с этой гадкой бабкой.
Я доедаю пирожок и замечаю, как рассыпались по полу вокруг меня крошки. Странно, но сегодня мне совсем не страшно было идти сюда, несмотря на запугивания Марины; и не жутко сидеть у аквариума, несмотря на то что я в темном тоннеле, концов которого не видать, и напротив меня в черной жиже лежит голый (а может быть, и нет?..) багор.
— Почему ты не говоришь мне, как тебя зовут? — я спрашиваю его об этом второй или третий раз.
— Я живу тут уже столько лет… И я единственный багор здесь, — серьезно отвечает он, — я уже привык, что меня только так и называют. Это как быть капитаном на корабле, знаешь.
— Но у тебя же есть нормальное имя, которое тебе дали родители. Та женщина из блокнота…
Он резко дергается, упираясь на своей тонкой длинной руке. Я понимаю, что перешла черту.
— Извини. То, что я вижу, случайные вещи. Я не могу их контролировать.
—Да все нормально. У меня… нет никаких трагичных семейных историй, — Багор делает паузу, — скорее всего, ты реально видела портрет моей матери. Просто я не хочу сейчас говорить о ней.
Мы молчим. Я смотрю, как черная жидкость перетекает внутри аквариума, будто заключенная в кольцо нефтяная река.
— Они запугали тебя перед экспериментом? — спрашивает багор.
— Попытались, — бравирую я. Не хочу, чтобы он думал, что я пришла ему ныть. И размышляю: говорить ли багру о том, что сказал Ораш? Могу ли я ему доверять? Внутри он уставший, свыкшийся жить с некоей болью — возможно, чисто физической, но со стороны кажется вполне самоуверенным. «Амбициозным», как сказал Ораш. Я чуть-чуть считываю Багра, будто на секундочку приоткрываю книгу: он нервничает, ему аж дышать трудно. Что-то не так. Я спрашиваю:
— А тебе что сказали об эксперименте?
Он закрывает глаза: лицо превращается в сплошную черную массу.
— Что он на будущей неделе. Первое взаимодействие с новой охотницей, новый этап, все такое. Я не очень хочу работать в троице, честное слово. Меня в этом радует только то, что я смогу больше не залезать в эту черную дрянь и забыть о ней, как о страшном сне.
— Что именно она делает?
— Я потом тебе расскажу. Придешь в мою лабораторию в понедельник? — он открывает глаза и жутко улыбается, но я уже почти привыкла, — нам все равно стоит увидеться официально. А то кто-нибудь выследит тебя по крошкам, как Гретель, и напишет рапорт.
— Тут есть пряничный домик? — я пытаюсь собрать крошки в карман; Багор усмехается:
— Тут чего только нет.
Перед уходом я уже традиционно прижимаю ладонь к стеклу; так же делает и он. На мгновение черная жидкость стекает с одного из его пальцев, и я вижу кусочек белой кожи. Это кажется настолько интимным, что я почти краснею. Я не удерживаюсь и вновь лезу в его голову: он все еще нервничает, а еще — он чертовски смущен. Как мило. Я глупо улыбаюсь.
— Не надо, — говорит Багор, — ты опять?..
— Прости.
— Почему ты все время это делаешь?
На самом деле у меня есть причина. Я прекрасно понимаю, как во мне выросла эта привычка. Багор внимательно смотрит на меня сквозь стекло, и я впервые замечаю, что глаза у него карие, и отвечаю точно так же, как раньше ответил он:
— Я потом тебе расскажу. Спокойной ночи.
Он тихо прощается; я бреду к себе, прекрасно понимая, что происходит. Симбиоз багров и охотников — сложная вещь: они обязательно должны нащупать некую общую «волну», чтобы играть в унисон. На самом деле, это даже сложнее, чем взаимодействие между игроками в спортивной команде или участниками музыкальной группы: это общение на эмоциональном уровне, причем неравнозначное. Я могу считать, чуять багра, а он меня — нет. Зато он может сделать с моим даром кое-что иное, то, что не может сделать охотник самостоятельно.
И этот самый симбиоз приводит к тому, что отношения багров и охотников чаще всего становятся… Запутанными. Думаю, многие багры и охотники просто ненавидят друг друга. То, что я чувствовала к Т., когда он решил исчезнуть, было слишком похоже на ненависть. Этот багор, по крайней мере, не заставлял меня ненавидеть.
Возможно, пока.
Глава 10
На выходных работников Центра выпускают на поверхность. Кой отправляется к папе-олигарху, который празднует день рождения; Светлана тоже куда-то уезжает. Я размышляю, хочу ли вообще возвращаться в свою холодную квартирку на окраине города, в которой можно лишь залипать на огни многоэтажек или пить пиво с Сорок первым, и понимаю, что одна мысль об этой покинутой обители сейчас вызывает у меня лишь ленивое тягучее раздражение. Поэтому я отправляюсь прогуляться — и в этот раз без помощи всяческих телепортов. Крошечная белая маршрутка по выходным развозит работников из Центра и обратно, и я трясусь в темноте двадцать минут, прежде чем оказаться в уже до боли знакомой тайной локации — подвале магазина «Пятерочка».