— Вторая охотница Центра давно не участвует в вызовах, — говорит он, и я вижу, как его лицо каменеет. Он имеет в виду ту мерзкую бабку, Марину, и это не ответ. И нервничает, это видно без прочитывания.
— Почему? С кем вызывал ты?
Я вижу, как Багор не хочет говорить об этом, он смотрит на свои ботинки, на которые наметает снег.
— Охотница, которая была до тебя, погибла.
Я отворачиваюсь. Кусочки пазла складываются: вот почему Центр меня искал. Все эти фразы про «лучшую охотницу за тридцать лет» — ересь; им срочно нужна была новая охотница, потому что к жизням людей тут относятся не бережнее, чем старому оборудованию.
Вот почему Светлана запустила всю эту историю с Верой Каплан. Видимо, я давно была в каких-то списках — и им нужно было протестировать меня, настроить на Багра и притащить сюда. Капкан захлопнулся.
— Это была моя вина, — продолжает Багор, и я стараюсь не смотреть на него — я безусловно начинаю ему сочувствовать, хотя не знаю обстоятельств. Это неправильно, потому что Т. по сравнению с ним может быть святым, — план оказался слишком сложным. Ее организм не выдержал, я не смог вовремя остановиться.
— Вот почему Кой говорила, что у тебя много дисциплинарных взысканий, — жестко говорю я, — но, видимо, таких как ты и предпочитает этот… Центр.
Я осаживаю не его — себя.
— Со дня смерти охотницы не было ни дня, чтобы я не вкладывался в исследования, связанные с регенерациями, Варвара, — Багор отвечает мне так же жестко, я вижу, что он с трудом держит себя в руках. В его глазах ярость. — Например, тот черный материал, что ты видела, может чинить даже самые порушенные гостями или дарами организмы… Пойдем на арену, у нас есть дело.
— Извини. С того момента, как я сюда попала, я вижу только замалчивание и жестокость, в которых нет особых причин.
— Я понимаю.
Меньше всего я хотела ему жаловаться.
Багор открывает дверцу, и я захожу в монохромное пространство, в котором есть лишь бетон, немного стекла и снег. Видимо, вызов происходит на площадке, такой чистой и гладкой, что и не скажешь, что на ней прорывают двери в иные миры.
— Здесь сидят наблюдатели, — Багор показывает на застекленную кабину, — иногда приглашается медик. Перед вызовом они приклеят на нас свои датчики, чтобы следить, если мы…
Я думаю о той охотнице. На ней был датчик? Что они увидели — медленное дыхание? Остановку сердца? Как ее организм просто начал разрушаться, разлетаться на частицы?..
— Не думай об этом, — я все еще пялюсь на кабину, и Багор ловит мой взгляд, — мы не будем делать ничего опасного. Ты думаешь, у меня есть желание лезть на рожон после того, что я видел?
Я не знаю. Верить ли мне его репутации, верить ли ему. Каждый вызов — прыжок за грань реальности, исчезновение и новое рождение. И, во многом, лотерея.
— Мне пора в лабораторию, — говорю я. Теперь моя очередь рассматривать ботинки, и, прежде чем Багор успевает ответить, убегаю. Слава богу, он не пытается меня окликнуть или догнать.
Завтра я пойму, на что это будет похоже — прыгнуть за грань с ним. Пока у меня есть остаток рабочего дня, ужин вместе с Кой, час в постели вместе с книжкой и сон — и я почти не волнуюсь. Наверное, потому, что я уже привыкла к этой новой жизни.
А может быть, я просто надеюсь.
Глава 11
Я поднимаюсь на арену с удивительной, глубокой пустотой внутри. Все совсем не так, как во времена моей юности: тогда чувствовала, что бунтую, что занимаюсь чем-то вне законов и правил мира, иду в никуда. Теперь же я иду на эшафот, и на меня смотрят из своей стеклянной будочки холодные взгляды — взгляды тех, для кого я инструмент: Светлана, Давид и незнакомый седой мужчина в очках. На бетонной площадке меня уже ждут Багор и Ораш; метла сидит, скрестив ноги, прямо на бетоне, его вязаная шапочка надвинута на глаза. Багор — в черном пальто, наброшенном на лабораторный халат. Он чуть улыбается мне, но я все равно боюсь. Датчик, что мне приклеили на спину, противно чешется под свитером.
— Межпространственный эксперимент номер 216-А, — говорит в микрофон Светлана, — приветствуем нашего нового специалиста Варвару Карелину. Ваша главнейшая задача — синхронизация, на остальных факторах внимание не акцентируем.
Она смотрит на Багра, тот кивает. Долгих раскачек перед вызовом тут не делают. Мы с Никой и Т. иногда выпивали рома для храбрости, и я вспоминаю, как он жег горло. Сейчас меня обжигает только страх и неловкость.
— Ты готова, Варвара? — Багор шагает ко мне, я набираю полную грудь воздуха.
— Нет.
Он поднимает вверх ладонь и показывает мне; сначала я не понимаю, чего он хочет. Но моя ладонь тянется к ладони Багра инстинктивно — так мы с ним прощались, пока он был в своем жутком аквариуме. Я касаюсь его ладони своей, моя рука маленькая и смуглая, по сравнению с его.