Не сейчас.
— Ты отлично справилась, — говорит Багор; его карие глаза улыбаются, и я улыбаюсь ему в ответ, хотя мне все еще больно, — отдыхай.
Он провожает меня до лифта. Мы идем, обнявшись, как захмелевшие школьники после последнего звонка. Он прижимает свою ладонь к моей на прощание.
Я прихожу в комнату. Не раздеваясь, падаю на кровать и отключаюсь.
***
Через несколько часов меня будит неизвестная лаборантка. Я тащусь за ней по лестнице вниз, меня приводят в небольшую комнату, стены которой заставлены огромными зелеными шкафами с датчиками. Они похожи на древние компьютеры, работавшие на перфокартах. В центре комнаты круглый стол, на нем — фикус, за столом — Светлана с ноутбуком.
Лаборантка исчезает, Светлана кивком указывает мне на стул рядом с собой. Мелькает мысль, что сейчас она меня уволит. Скажет, типа, «ну вообще работница ты так себе, эксперимент прошел кое-как, до свидания». Что я чувствую от этой мысли? Абсолютно детскую обиду, как будто меня отправляют спать в 8 вечера на середине ужасно интересного фильма. Я пытаюсь поймать хоть тень облегчения, но ее нет.
— Ты отдохнула, Варя?
Я поправляю горло у свитера.
— Варвара.
— Варвара. Ты отдохнула?
—У меня ощущение, словно по мне проехался трактор, а так ничего.
Светлана разворачивает ко мне ноутбук: вызывающе тонкий экран с яблочным логотипом сверкает, зеленые деды с датчиками криво отражаются в нем и почти выглядят недовольными. Конфликт поколений на каждом шагу.
— Девять и семь. Феноменально. Это очень хороший результат, я тебя поздравляю.
— А сколько было у Багра с предыдущей охотницей? Ну, той, которая умерла.
Светлана поджимает губы. У нее тонкий нос. И тонкие брови, их почти не видно. У моей мамы были такие в молодости, и эта огромная налаченная прическа, которая выглядит как шлем. Вероятно, это метафора, что еще может происходить в подземном тайном институте, кроме войны?
— Наша работа — опасная. — Светлана смотрит мне в глаза. — Это был несчастный случай. Мы все разделили ответственность за ту смерть. Багор не остановился. Охотница не сдержалась. Гость оказался очень крупным и разорвал ее.
Я потерла лоб рукой. Я не хочу представлять себе, на что похожа такая смерть.
Я вспоминаю Елену, которую порвал демон в заброшке. Он сидел там, затаившись, стабильный, и никакой Центр или отдел Мир за ним не пришел. Может быть, проглядели. Надо будет при случае спросить об этом. Смерть Елены стала чем-то забытым и прощенным, но лишь наполовину.
— Варвара, ты должна понимать, что наш отдел — Мир — занимается защитой. Мы изучаем, как обезопасить людей. Охотники и багры не перестанут рождаться, не перестанут чуять и учиться быть собой. А мы должны научиться помогать им.
— Если вы это понимаете, то почему все, что связано с дарами, запрещено? Почему вы делаете из нас дешевую конспирологию?
Я уже спрашивала это у нее. И это не тот вопрос, который я хочу задать на самом деле. Мой настоящий вопрос слишком экзистенциальный, он слишком про меня: почему я такая, почему я такой родилась, зачем все эти демоны, разрезы, сотрясающиеся и бьющиеся друг о друга вселенные. Я его не задам — пока что, некому.
Светлана захлопывает ноутбук, видимо, понимая, что мне наплевать на какие-то цифры и результаты их исследований. Она соединяет кончики пальцев, как проповедник, и говорит:
— Центров — много. В разных городах, разных странах. Есть международные директивы, принятые еще в прошлом веке. Международные проекты… Глобальные цели.
— То есть это всемирный заговор.
— Есть глобальные цели и глобальные угрозы, — Светлана не реагирует на мое бурчание. — Я бы хотела рассказать тебе больше, но ты совсем новичок. Пойми, дары троицы — это не универсальный дар волшебства, настолько мощный, чтобы открывать школы магии. Одаренных нечему учить. Но одаренных надо изучать. Даже тем скромным инструментарием, каковым мы обладаем. Мы изучаем вас. Вы рискуете. Ради чего-то большего, чем мы сами. Я просто по-человечески прошу тебя поверить мне.
— Я никому «по-человечески» просто так не верю, — я скрещиваю руки на груди. Буду с ней честной, — я поняла, что вы мной довольны и хотите продолжать работать дальше…
— У вашей троицы прекрасный результат, — Светлана перебивает меня, — я распорядилась выписать тебе премию. Так же, ты будешь переведена в апартаменты на поверхности, как только завершится ремонт. Я хочу, чтобы твоя работа была максимально комфортной.