Я молчу. Что-то тихо тикает в одном из зеленых шкафов.
— Твоя любознательность — прекрасное качество. Я в курсе, что ты с первого дня здесь раздобыла карту помещений и отправилась на поиски багра.
Я вспыхиваю. Ну я и дура.
— Я лично распорядилась, чтобы у сотрудников безопасности не было к тебе претензий. Ну, Марина Петровна тебя пожурила, разве что, — Светлана усмехается. — Я рада, что ты с нами, Варвара. Поверь, тебе понравится Центр. Я работаю здесь уже тридцать шесть лет, и он — вся моя жизнь. Это замечательная жизнь. Очень интересная.
— Я не уверена, что хочу, чтобы Центр стал всей моей жизнью, — тихо говорю я.
Светлана смотрит на меня внимательно. В ее лице проглядывает что-то болезненное, будто по мышцам пробегает искра.
— Ты только начинаешь, — наконец, говорит она, — я здесь, чтобы помочь.
Я благодарю ее, и Светлана кивком указывает мне на дверь. Телефон вибрирует: я иду по коридору и изучаю смс, согласно которой на мой счет упала сумма, равная примерно четырем зарплатам в «Морошке».
***
После разговора со Светланой я иду в душ, переодеваюсь в чистое, отправляюсь бродить по коридорам, не зная, чем заняться. Все же, Центр похож на больницу: этими странными запахами, этими халатами дурацкими. Тут не особенно комфортно. Не думаю, что я полюблю это место, Светлана просто плохо меня знает.
Кто меня вообще знает? Я-то знаю?
Я усаживаюсь на пол в холле возле автомата с батончиками, перевожу матери небольшую сумму и подписываю «сюрприз». Понятия не имею, что там надо ей закупать по ее садоводческому календарю, но всегда что-нибудь да надо. Мне никогда особо не нравилась материна ферма: все слишком чисто, вылизано, это не роскошные, хаотические эльфийские сады с цветами, а абсолютно практичный кусок земли, где каждая грядка на своем месте. Все подчинено высшему закону, я там чужеродный бестолковый элемент.
«Варя, ты уверена? Это у тебя на новой работе премия такая? Спасибо золотце моё», пишет мама. Я не знаю, на что еще потратить деньги. Если меня переселят в дом, можно купить телевизор и приставку. И теплые ботинки. Хотя скоро весна… Кеды? Я задумчиво чешу голову.
— Варвара, у тебя все нормально?
Напротив меня останавливаются Ораш, Давид и незнакомый взъерошенный парень в круглых очках. Он выглядит, как ученик волшебника. «Одаренных нечему учить», вспоминаю я слова Светланы. Ораш смотрит участливо: вязаная шапочка сдвинута на затылок, и я вижу лоб Ораша, покрытый мелкими морщинами.
— Да, я просто… Маме деньги перевела, — бормочу я.
— Ты на арене так хорошо справилась. Хочешь пообедать?
Мне нечем заняться, и я иду с коллегами в кафетерий. С мужиками. С дядьками?.. Все они, кажется, серьезно старше меня. Кроме парня в очках, он выглядит студентом.
Кафетерий на поверку оказывается той же столовой, где я обычно обедаю с Кой. Кой тоже на месте: сегодня она в наряде баварской принцессы жует пирожное в углу. Я машу ей рукой, и мы присаживаемся за ее столик, пока Ораш уходит за едой. Парня в очках зовут Стасом: он громко смеется и явно пытается привлечь внимание Кой, но она смотрит поверх его головы и поигрывает прицепленным к телефону пластиковым анимешным персонажем.
— Сегодня мы отмечаем дебют Варвары, — серьезно говорит Ораш, поднося к столику поднос с пятью порциями морса и какими-то пирожными. — Всё удивительно гладко прошло, я не ожидал.
— А чего ты не ожидал-то? — Давид отпивает морс, и на его лице мелькает отвращение. Он напоминает мне актера из какого-то старого фильма, то ли водевиля, то ли оперетты. Я не помню сюжет: помню атмосферу комичности и коварства. Ника про таких говорила «мутный тип».
— Ну, Варвара тут недавно, — не глядя на меня, продолжает Ораш, я ловлю взгляд Кой. Она чуть дергает бровью. — И сразу эксперимент. И с нашим багром. И честно говоря, со смерти Эли…
Кой таращится на Ораша огромными глазами. Ораш ставит стакан на поднос и наконец поворачивается ко мне:
— Ее звали Эльвира Чернова, твою предшественницу. Ей было всего двадцать два года, Светлана раскопала ее через «Тикток».
— Да уж, ну и кузница кадров, — усмехается Давид.
Ораш продолжает:
— Девчонка абсолютно без царя в голове, всё хотела вызвать джинна, чтобы он сделал ее знаменитой. «Хочу яхту и частный самолет», вот была ее главная цитата.
— Ты так говоришь, как будто она заслужила смерть, — очень трагично и громко выпаливает Кой, и я вижу, что в ее глазах слезы. Тушь под нижними ресницами расплылась и вот-вот прочертит по белой щеке грязную полосу.
— Люба, я такого не имел в виду. Я просто рассказываю Варваре ту правду, которую Света предпочитает от нее скрывать, хотя скрывать тут уже нечего. — Ораш допивает морс залпом.