Внезапно он добавляет крепкое матерное слово. Я вспоминаю, как он вчера орал.
— Мы сидим в бункерах. Вы не представляете себе, сколько катастроф на поверхности Земли случилось из-за гостей, которых вовремя не поймали Центры. Не вымели метлы, не отследили охотники.
Я не знаю, что ему сказать.
И тут я вспоминаю Елену. Ее руку. Ее взгляд.
—Мою подругу… Одноклассницу… Ее убил демон. Он жил в заброшенном особняке.
Александр медленно моргает. Трет лоб:
— Скорее всего, это был наш недосмотр. Центр не всесилен. Тем более, как я понимаю, это было более десяти лет назад?
Я киваю. Александр не говорит что-то типа «мне жаль», такие, как он, никогда не говорят. Ему пофиг. Что на меня, что на Елену. Он возвращается к своей теме.
— Я хочу, чтобы вы пересмотрели свой взгляд на гостей, — пристально глядя мне в глаза, говорит Александр, — чтобы вы во время контактов не сосредотачивались на запахах болот и прочей хреновой романтике иномирья. Вы должны чуять гостя. Залезть в то, что у него вместо головы. Понять его намерение. Уметь облечь это в понятный язык. Это ваша основная рабочая задача.
Я продолжаю думать про Елену. Но спрашиваю:
— Кто теперь будет начальником отдела «Мир»?
— Давид и я. Мы попробуем объединить наши задачи и эксперименты. Впрочем, сейчас все сторонние разработки Мира откладываются, мы будем заниматься исключительно расследованием обстоятельств смерти Светы. Вы можете идти.
Я думаю о том, что всё это не было особенно похоже на допрос, больше на мотивационную речь. Я выхожу из кабинета и начинаю спускаться по лестнице, скольжу пальцами по синей стене. Бросаю взгляд на бездну по левую руку и понимаю: это и правда башня, просто перевернутая. Как колодец. Почему мне кажется, что на его дне монстры?
Но монстры ли?
***
Мне не особенно нравится Александр, и это понятно: он слишком мне напоминает отца Ники.
Мы как-то поехали на дачу Ники все вместе: я, Ника, ее родители и Катя, Никина одноклассница, очень приятная девушка-программистка с черными волосами и очень красивым лицом. Погода была так себе, мы жались под полиэтиленовым тентом, пока Никин батя пытался разжечь мангал. Пахло жидкостью для розжига и плесенью, дачный дом был маленьким, и мы бегали к обогревателю греться в крошечную комнату, которая была сразу и спальней, и гостиной, и кухней. Никина мама, одетая в дождевик, пухлыми пальцами сжимала огромный нож с синей пластиковой ручкой и нарезала салат и огурцов и помидоров.
Мы с Никой и Катей хихикали, вспоминая какие-то свои локальные шутки. Потом Никин папа позвал нас на улицу: дождь прекратился, шашлык жарился, и он попросил подменить себя у мангала. Катя стала крутить шампуры, а Никин папа отошел на пару шагов, в сторону грядок, и закурил.
Я помню, что сидела на скамейке рядом с Никой и видела сквозь дым, как Никин папа смолит, периодически кидая взгляды на мангал. Только вот смотрел он не на мясо, смотрел он на Катю.
Смотрел оценивающе, будто хочет как можно более детально рассмотреть принт на ее черной майке и дырки на порезанных джинсах. Катя не реагировала, и мы вообще не говорили об этом, но Никин папа делал так всю поездку. Он постоянно пялился на Катю, и во время обеда, и вечером, когда мы с Катей и Никой играли в карты на террасе. И перед сном, когда Катя, скинув куртку, чистила зубы на террасе. Никин папа стоял на крыльце, будто рассеяно глядел в ночь, но я видела, куда повернута его голова.
Я помню, что меня невероятно бесило то, что он пялился на девочку в три раза младше себя, пока за стеной его жена делает салат. Меня бесило так же и то, что некоторые взрослые мужчины настолько уверены в себе. Они не подвергают сомнению свои действия. Они считают, что их не поймают за руку. Они думают, что знают тебя лучше, чем ты знаешь себя.
Меня тошнит от этого. В Александре это считалось: я, пыхтя, поднимаюсь по лестнице и бешусь, хотя в целом он ничего такого мне не сказал.
Я читала сказки, да. И сейчас читаю. Весь ваш Центр — точно сказка, и не особенно приятная. А я в ней лисица. Или волчица. Бегаю из конуры в конуру, света белого не видя. Стараясь не обращать внимание, как вы наставили на меня свои вилы и колья.
Я понятия не имею, что делать дальше. Заглядываю в наш отдел, но там пусто: ноутбук Кой аккуратно прикрыт, в ярко-сиреневой чашке недопитая темная жидкость. Видимо, Кой завтракала на рабочем месте, что на неё совсем не похоже. И на мои утренние сообщения она так и не ответила.