Я чую гостя.
За дверьми — коридор, но просторный, с арочным потолком. В глубине его темнота, и вроде большая комната, но тоже темная. Очень тихо, только слышно цокающий, странный звук, словно отбивает ритм секундная стрелка, но сбивается с ритма, сонная.
— Кой, — шепотом говорю я. Я не уверена, что она вообще здесь. Я просто хочу обозначить свое присутствие.
Внезапно темноту пронзает сполох. Раздается резкий, но глухой звук: будто невидимый великан чиркает огромной спичкой, и огонь танцует, переливаясь невозможно яркими цветами, танцует сам с собой, и гаснет, чтобы через мгновение разгореться вновь. Я понимаю, что это.
Это джинн.
Я наблюдаю за ним, как завороженная. Вообще, это сложно, так стабилизировать гостя. Этот джинн кажется… спокойным. Я чуть прикрываю глаза, спасаясь от его огненного сияния, и читаю его слегка. Он будто приглушен… В полусне? Не до конца понимает, где находится?
Вдруг громко хлопает дверь — где-то впереди. За темным залом с джинном много комнат и людей, я их немного чую. Суета. Неприязнь. Я впиваюсь правой рукой в кирпичную стену, чувствуя, как под пальцами крошатся крупинки.
Джинн гаснет на секунду — мимо него, наискось, будто падает какая-то тень. Я чувствую жар, он долетает даже до моего лица. Я повторяю:
— Кой!
Мне кажется, будто я заперта в лавовой лампе. Огни перетекают мимо меня. Медленно-медленно, и внутри меня тоже становится медленно. Я еле дышу. Мое сердце бьется едва-едва.
Я не знаю, сколько прошло времени, но я чувствую, как оно проходит. Я почти забыла, зачем я здесь.
Вдруг я вижу всполох розового.
Делаю несколько шагов вперед, и мне трудно идти, трудно дышать, пожар. Джинн на секунду гаснет, и полумраке я вдруг вижу Кой — она полулежит у стены, ее синее платье задралось, а лицо скрыто под волосами. Я прыжком ныряю к ней и трясу за плечо:
— Эй! Что тут творится?!
Кой поднимает на меня лицо: волосы прилипли к щекам, взгляд кажется мне мутным. Она не отвечает.
— А ну-ка пошли отсюда.
Я помогаю ей подняться и взваливаю ее руку себе на плечо: она довольно легкая. Волоку по коридору так быстро, как могу. За спиной вновь вспыхивает джинн, мое горло пересыхает. Последний метр я практически припрыгиваю с Кой под мышкой, открываю дверь и пропихиваю ее вперед. Ныряю в проем сама и захлопываю дверь за собой.
Выдыхаю.
Кой прислоняется к стенке. Я становлюсь с Кой рядом, жалея, что не взяла из столовой сок в дурацкой картонной коробочке. Горло словно черти дерут.
— Кой?
Она наклоняется, упирается ладонями в колени. Тяжело вздыхает:
— Варвара, ты зря… Пришла сюда. Тебе не стоило меня видеть.
— Чего? Я с утра тебе писала сообщения, ты не отвечала. Стас сказал, что тебя увели в «Отшельник»…
Кой поднимает на меня взгляд, и я ее не узнаю. Вся косметика смазалась с ее лица, и, конечно, теперь она выглядит младше, но ее взгляд старушечий, очень горький.
— У меня были… сложные отношения со Светланой. Мы с ней много ругались. Поэтому Башня меня допросила, а потом выпустила особый указ для Отшельника.
Вдруг я вижу, что синее платье Кой покрыто копотью. Вышивка на левом рукаве черная от гари, и нитки обуглились.
— Отшельники занимаются блокадой от гостей, ликвидацией всего, что связано с дарами. Знаешь ли ты, что джинны могут не только даровать, но и отнимать дары?
— Нет.
— Раньше я умела отключать людей прикосновением, а теперь не могу, — Кой трет ладони друг о друга, — мне дала этот дар горгона... Но Центр решил, что он небезопасен. Что я… Небезопасна.
— То есть они могут просто так взять и забрать твой дар?
— Если прикажут это джинну, да, — Кой кивает, — в Отшельнике научились коммуницировать с гостями очень четко. Они редко ведут себя непослушно.
Я никогда не слышала о том, что дар гостя можно отнять.
Никогда.
Это звучит… Как насилие.
Кой убирает волосы с лица, всматривается в темноту. Может быть, она действительно не хотела, чтобы кто-то такой ее увидел, и я зря сюда приперлась. Я неловко спрашиваю:
— Как ты? Это было…
— Это не больно, — Кой отталкивается от стены, выпрямляет спину и шагает вперед, — просто немного… унизительно.
Я понимаю, что не стоит мучить Кой расспросами, и мы молча поднимаемся по лестницам. Дойдя до этажа с жилыми зонами, Кой сухо благодарит меня и прощается: остальной день у нее свободный и ей можно отдохнуть в ее апартаментах на поверхности.
Мне не хочется оставлять ее одну в таком состоянии, но выбора нет.
Я злюсь, коря себя за эгоизм: я пролезла черти куда и неизвестно сколько времени торчала рядом с джинном, просто чтобы проверить, что Кой в порядке, но она даже не сказала «спасибо». Впрочем, я сделала это не для ее благодарности. Я правда хотела помочь. И я ей сочувствую. Может быть, я и правда полезла туда, куда не стоило. И я зла на Центр. Вообще зла на всё.