— Варвара, — здоровается Давид. — Вы можете сюда не приходить пока, пользуйтесь этим временем как отгулом. Мы с Александром скоро составим план экспериментов и актуализируем ваше расписание.
Он даже не смотрит на меня. Кой отрывает взгляд от ноутбука, я вижу, что ее пальцы обмотаны лейкопластырем. Голубым, в тон ее маникюру. Она говорит:
— Привет. Может быть, тебе выписать отгул на поверхность? Я могу написать в отдел кадров.
— Это неплохая идея, Люба, — Давид бросает на нее взгляд. Я понимаю, что ему не хочется, чтобы я тут шаталась.
Я неловко мнусь с ноги на ногу. Хочу узнать у Кой, как она, но не при Давиде. Кой, тем временем, уже печатает в телефоне, хмурит брови.
— Ох, прости пожалуйста, Варвара, но, к сожалению, отгула не получится. Завтра у нас корпоратив, — Кой нелепым жестом демонстрирует мне телефон, и, видимо, переписку с эйчаром.
— Корпоратив? — медленно повторяю я. Давид, наконец, поднимает на меня равнодушный взгляд:
— Мы отмечаем день рождения одного из основателей Центра, Юрия Владимировича Сосновского. Ему могло бы исполниться сто пятьдесят лет.
— Могло бы? Ну, типа… он же не жив сейчас?
Давид прикрывает глаза, и на помощь приходит Кой:
— Я понимаю, к чему ты ведешь, Варвара, но Сосновский никогда не пользовался дарами для укрепления здоровья или возрождений. Юрий Владимирович умер в 1958-ом году.
Светлана умерла, и Сосновский умер, все мы умрем когда-нибудь, это понятно. Корпоратив совершенно уместен. Ну да. Ну да.
— Поэтому завтра, в 17.00 мы все собираемся в актовом зале Центра. Прости, что не прислала тебе расписание заранее, это моя ошибка. Вообще, Лидия Петровна должна была добавить тебя в рассылку… Странно.
Пока Кой бубнит, я подхожу к ней ближе. Вокруг ее монитора личной армией аккуратно выстроены в ряд папка с бумагами, пушистый блокнот в ярко-оранжевые и белые полосы, подставка с розовыми наушниками и несколько фигурок аниме-персонажей. Я наклоняюсь к Кой и тихо спрашиваю:
— Как ты? Хочешь, может… чаю в столовой попьем?
Кой убирает руки с клавиатуры. Поднимает на меня взгляд: ее лицо идеально накрашено, розовые волосы уложены локонами, как у аристократки девятнадцатого века.
— Я сейчас не могу.
Я вздыхаю. Давид двигает стулом, молча выходит из комнаты: надо же, он не всегда телепортируется. Интересно, почему.
— Слушай, это не моё дело… Но то, что случилось вчера…
Я мямлю.
— Все нормально, Варвара.
— Но ведь нет.
— Варвара, это действительно не твоё дело, — Кой отворачивается. — С тем, что случилось, ничего не поделаешь. Это решение высшего начальства.
— Кого, блин? Какого-нибудь старика, который решил, что вправе распоряжаться твоими дарами?
Кой резко встает. Я охаю, понимая, что перегнула палку. Шагаю назад, пока Кой поворачивается ко мне, и хоть она и на голову ниже, мне кажется, что сейчас я огребу. Она уложит меня одним махом. Я упаду в нокауте.
— Варвара, ты здесь работаешь недавно, — очень сухо, но очень гневно говорит Кой. Она не повышает голос, но мне страшновато. — Ты лезешь, куда не надо. Это все плохо закончится.
— Я просто не понимаю, как можно терпеть всё это, — стараясь поймать ее взгляд, говорю я, — все эти тайны. Замалчивания. Высокомерие. Дело Светланы просто замяли, замяли за пару дней, ты же читала это?
Кой кивает:
— Ты привыкнешь. Если сотруднику о чем-то не сообщают, значит, так надо. Это элементарная рабочая субординация. Тебе это не нравится — вероятно, Центр сделал ошибку, пригласив тебя сюда.
А ведь еще недавно она говорила «не бросай нас», когда я хотела уволиться. Ну-ну.
— Ты знаешь, а я даже спорить с тобой не буду, — я наконец повышаю голос, — видимо, тебе нравится тратить свою жизнь на игру, правил которой ты даже не знаешь. Или тут такая крутая зарплата? Для тебя она, наверное, даже маленькая.
Кой молчит. Ее щеки горят. Вот теперь я действительно перегнула палку, сломала ее во всех местах. Но меня несет:
— А знаешь, что? Пока ты сидишь тут и даже боишься признаться себе в том, что Центр использует тебя, как тряпку, пихнул к чертовому джинну, мы с Багром сами разберемся, как умерла Светлана. Иначе такие, как ты, так и будете сидеть на задницах, пока очередная стремная дрянь не порвет вас на куски и Центр не объявит: «скончался при невыясненных обстоятельствах».