Я стою поодаль, не понимая, подходить мне или нет. Я уже видела Светлану мертвой. Я долго смотрела на ее тело. Прощалась ли я с ней? Как можно попрощаться с мертвым, он же не ответит. Если верить в существование душ, то души в мертвом теле уже нет. Она где-то еще. А если она где-то еще, то чего с ней прощаться? Интересно, верят ли в Центре в души. Если мы признаем существование ангелов, то внутри нас должны быть души. Если это действительно те самые ангелы, и если внутри нас действительно те самые души. А не какой-то слепой, молчаливый светлячок, который мечется в темноте, нерациональный, не внемлющий никаким доводам.
Почему-то мне становится ужасно одиноко, хоть плачь. Хочется поговорить с кем-то, но не с кем. Я долго вздыхаю, шарф становится горячим и влажным, шагаю туда-сюда, но так и не решаюсь подойти ближе. Черчу ботинком асфальт, будто хочу написать то, что исчезнет через секунду под мелким дождем.
Поворачиваю налево, к домикам. Между ними проложены узкие асфальтовые дорожки, и я иду, не поднимая головы. Возможно, мне нельзя здесь находиться, я не хочу, чтобы меня кто-то видел.
Я вдыхаю запахи печного дыма и влажной земли: снега почти нет, он остался сереть грязными кляксами возле террас. У одного из домов разбит небольшой сад, грядки укрыты черным синтетическим материалом, совсем как у мамы на ферме. Я достаю из кармана телефон и пишу ей стандартное «как дела». Мы отправляем друг другу такие сообщения раз в день, иногда — в два.
Площадь осталась позади, но я слышу, как какая-то женщина громко кричит. Шумят шины: видимо, приехала машина, которая заберет тело Светланы на кладбище. Возле поворота асфальтовой дорожки я вижу скамейку: она влажная и не выглядит чистой, но я сажусь и вытягиваю ноги. Я просто хочу побыть одной на улице. Подышать воздухом, посмотреть в равномерно-белое небо. Как будто я просто гуляю. И принадлежу самой себе.
Маман отвечает: «все стабильно, как ты?». Я отсылаю в ответ эмодзи с большим пальцем. И, мгновенно, чтобы не дать себе лишний раз подумать, пишу Багру: «ты вытаскивал фею?».
Про фей мне рассказывал Т. Мы сидели в каком-то крошечном баре на Ленинградском проспекте, я не помню, как он назывался. С нами были две девушки из портала «Ворота», очень мрачные, но причину мрачности я тоже не помню. Голодная, как черт, я наворачивала жаркое из маленькой сковородочки, пока Т. рассказывал очередную городскую байку. «Так я и спрашиваю, это что, подменыш? А она смотрит на меня во-от такими глазами, как на психа. Преувеличенно огромными. И я понимаю, что все это — актерская игра и я попал в точку».
Девушки из «Ворот» смотрели на Т. со скепсисом. А я верила. Он наслаждался тишиной и громогласно продолжал: «Это ведь только русалки и всякая шелупонь тут киснут и вянут. А есть куча гостей, которые спокойно могут на Земле жить. Вообще без проблем. Демоны, например. Но они от людей прячутся, потому что выглядят как гора тухлого мяса. А что, если есть гости, которые могут маскироваться под людей?».
На этом моменте Т. в очередной раз насладился тишиной и залихватски осушил бокал. «Я тогда так и сказал этой Ирине поехавшей, что ее Полиночка — это подменыш. А проще — фея. От нее фонило просто адово, но я не мог понять, чем именно, я ж не охотник. А потом вспомнил, что про эту Ирину мне рассказывали «Данайцы». Дескать, лет 10 назад она брала у них заказ. На хрена ей понадобилась фея, чтобы выдавать за дочь?». Т. мощно выругался матом. Я встала и ушла в туалет — помню, что стояла у зеркала и пыталась понять, все ли в порядке у Т. с головой.
Но потом я читала о феях на бордах, в рассылках, в Даркнете. Не очень много, потому что одаренному легко потерять под ногами почву. Во многие детали лучше не вдаваться, если хочешь сохранить свой разум хоть в какой-то иллюзии стабильности.
Пока я вспоминаю ту историю с Т., мне отвечает Багор.
«У тебя все в порядке?» — пишет он. Дождь заканчивается, и асфальт перед моими ногами начинает высыхать. Проглядывает слабое солнце, и я подставляю лицо под его лучи, пытаюсь согреться. Думаю.
«Мне кажется, в Центре есть феи. Вот и хотела узнать, не таскал ли ты их сюда». Он отвечает мгновенно: «Приходи в столовую на минус первом этаже, я тут ем». Я со вздохом засовываю телефон в карман. Мне так хорошо в этой тишине и холоде. Но я проголодалась и замерзла, поэтому медленно встаю и бреду к лифту вниз.