Сперва я хотела поплакать, но поняла, что не могу. И я стала переключаться на свой ожог: я закатала рукав, и ожог оказался на месте, небольшой, в форме детской ладони. А свитер, как ни странно, остался цел.
Вот как умеют феи.
Периодически я поднимаюсь, прислоняю лоб к стеклу, оно не сплошное, у пола есть небольшая узкая щель, видимо, чтобы вода вытекала. Я изучаю кафель, изучаю швы между плитками, я стараюсь переключиться на что угодно, чтобы оторваться от бесконечно орущего телевизора.
Он красный, огненный, синий, ледяной, он воет от ужаса, он дрожит от наслаждения, он орет на меня, орет во всю глотку, и я, как в юности, дергаю руками, чтобы зажать уши. Интересно, как бы все это прекратить. Как было бы удобно оторвать себе голову. Но мои руки в наручниках.
Я уже лежу на полу, забившись в угол — мне кажется, что в нем фонит меньше, я не знаю, сколько часов позади, как дверь открывается. Мрачный мужчина с невыразительным лицом, огромный, как лесной тролль, тащит меня на выход — там маленькая комната со столом, за ним сидят Давид и Александр.
Оба смотрят на меня без выражения, как в окно в автобусе. Тролль швыряет меня на стул, я и не пытаюсь сесть аккуратно, я плюхаюсь, нелепо держа руки перед собой. Дверь в камеру ухает, и меня чуть отпускает: то, что фонит за кафельной стенкой, глохнет, но чуть-чуть, всего лишь чуть-чуть.
— Варвара Карелина, — Давид достает из портфеля стопку бумаги, я вижу там буквы — я уже не умею читать, я уже ничего не знаю. Руки Давида в мелких шрамах, мне кажется, я вижу следы зубов, — Мы предупреждали не раз всеми возможными способами о протоколах безопасности в Центре.
Александр ничего не говорит, он смотрит в стол, в грязноватую металлическую поверхность. Кажется, им обоим не очень хочется быть здесь.
— Отделом безопасности Центра было произведено ваше задержание. Отдел действовал согласно протоколу. Дисциплинарное взыскание к сотруднику в подобных случаях предусматривает собой задержание. Это понятно?
Он называл меня раньше на «вы»? Кажется, нет. Я ничего не помню.
Мне ничего не понятно, каждая мысль в моей голове тяжелая, неудобной формы, грохочущая.
Давид поднимает на меня взгляд. Я смотрю ему в глаза, молчу. Он переглядывается с Александром, Александр ерошит бороду. Я облизываю губы, пытаясь понять, умею ли я еще говорить. Наверное, да.
Я собираюсь, то есть собираю мысли вместе изо всех сил.
— У вас в школе… учится фея под видом ребенка. И она убила Светлану Захарову, — говорю я. — Херовые у вас протоколы безопасности.
Внезапно мне становится очень легко. Рука горит как в костре, голова раскалывается, все вообще раскалывается. Но мне все равно. Страха нет. Я не боюсь их, уже ничего не имеет значения.
— Слушай, завали, а, — внезапно фыркает Александр, и я замечаю, как из его рта вырывается капелька слюны и виснет на бороде, — ты вообще кто такая? Ты что о себе возомнила? Мы сюда пришли только по протоколу, нам на тебя глубоко плевать, ты никто и звать тебя никак. Меня задолбало, что ты бегаешь как ошпаренная по всему Центру. Я бы давно тебя уже сюда приволок.
Я вспыхиваю и хочу послать его куда подальше, но Давид поднимает руку:
— Давайте без эмоций. Варвара. Произошло нарушение безопасности. Центр будет решать, что с вами дальше делать. Пока вы будете находиться под стражей, это всё.
— Вы просто решили меня сюда засунуть, потому что я знаю про фею. И вы, наверное, знаете, — я качаю головой. — Почему мы прямо поговорить не можем?
Давид смотрит на меня безо всякого выражения, как будто я поделилась мнением о погоде. Александр вновь фыркает, его пальцы елозят по столу, словно он готов мне вмазать.
— Тебе как вообще, комфортно тут? — вдруг спрашивает он со злобой.
И я понимаю, что он понимает. То, как здесь фонит — не какая-то случайность. Это пытка.
Я не отвечаю ему. Пошел он к черту.
— Разработка отдела Башня, кстати. Удачного пребывания, — Александр встает.
Мысль проскальзывает в моей раскаленной голове, но я не могу ее думать.
У меня возникает ощущение, что я сплю. Сейчас из стены выедет торт, я попытаюсь отправить сообщение с телефона, но буквы будут выглядеть, как эльфийская вязь.
— Обычно дисциплинарная комиссия выносит решение в течение трех-четырех рабочих дней. Питание два раза в день через окошко, гигиена — правая стена, кнопка между плитками. До скорого.